Книга Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года, страница 107 – Элис (Арису) Арисугава

— И в этом тоже есть своя логика. Возможно, Фумио хотел написать «Такэси», но сил хватило только на единственный слог – と («то»). Чувствуя, что силы его покидают, он передумал писать «Такэси», потому что тогда было бы непонятно, идет ли речь о Такэси Тосино или о Масаки Такэсита. Не так ли? – Нацуо без сил опустился на землю, словно не в силах вынести обрушившуюся на него пустоту.

— Да… – произнес Такэси. – Фумио, бывало, звал меня Тосино… Когда мы были наедине… Поэтому я сразу понял, что означает это Y… Все приняли ее за латинскую букву Y… Поэтому, когда я убил Бена… то написал строчную букву… Чтобы окончательно… запутать следы…

Эгами печально кивнул.

— Эгами, ты сказал, что после убийства Китано сузил круг подозреваемых до двоих человек, верно? – с нажимом спросил Масаки.

Эгами кивнул.

— Но я тебе не верю. Полагаю, что к тому моменту ты, Эгами, уже знал, что убийца – Такэси. Глупо было думать, что Салли может быть виновна. Вряд ли ты всерьез рассматривал эту версию. Но, Эгами, когда ты подозревал Салли, неужели ты ни на секунду не допускал, что убийцей может быть Сёдзо Иссики?Ты ни разу не упомянул Сёдзо в своем рассказе. Что с ним случилось? Он жив? Мертв? Если жив, то он вполне мог быть убийцей, как и Салли. Алиби-то у него нет. Кроме того, сюда идеально ложится версия Харуми относительно украденной фотопленки. Пленку Мотидзуки похитили, потому что на нее попал призрак Сёдзо.

Эгами пристально взглянул в глаза Масаки:

— Несмотря на то что Такэси признался в убийстве, вы с Нацуо все еще придумываете новые версии?

— Не хочу верить, что Такэси убийца. – Голос принадлежал не Нацуо и не Масаки, а Такахико. Его глаза тоже были полны печали.

— И я, – произнесла Мика. – Я тоже не хочу верить, что убийца – кто-то из наших. Мне было бы легче думать, что это Джейсон, как сказала Юко.

Такэси беспомощно усмехнулся:

— Тем не менее это я…

— Сёдзо не мог быть убийцей. Даже ты, Профессор, не учел одного нюанса, – вставил Мотидзуки. – Вы забыли о кровавом отпечатке правой ладони. На нем были все пять пальцев.

Масаки покачал головой:

— Я все учел. Эгами, мы ведь можем предположить, что Сёдзо потерял безымянный палец после того, как убил Китано?

Мотидзуки опешил. А ведь действительно, неизвестно, как долго палец находился в кармане у Фумио.

— Да, можем.

— В таком случае мог ли Сёдзо быть убийцей?

— Нет, не мог. Даже если на момент убийства Бена Сёдзо был все еще жив и его безымянный палец был на месте, он не мог бы совершить преступление. Кольцо так врезалось в безымянный палец, что он не сгибался…

Масаки задумчиво закончил фразу:

– …А значит, Сёдзо не мог держать нож.

— Да, попробуй, и поймешь, что невозможно крепко сжимать в руке что бы то ни было, не сгибая безымянный палец. И значит, Сёдзо не виноват. Думаю, он мертв.

— Это я убил Сёдзо… – с трудом выдавил из себя Такэси.

На некоторое время воцарилась тишина.

— Ты сбросил тело Сёдзо со скалы? – тихо спросил Эгами.

Такэси кивнул.

— Ясно. Значит, ты отрезал ему палец после извержения?

Такэси снова кивнул, а Эгами объяснил остальным:

— Когда был найден палец, я подумал, что Сёдзо мог быть второй жертвой. Но не понимал, зачем убийце прятать тело. Ведь после убийств Фумио и Бена непохоже было, что преступник старается прятать тела. Если Сёдзо убили, то зачем убийце избавляться от тела? Вариантов масса, но первое, что приходит на ум: по какой-то причине найденное тело позволило бы легко идентифицировать убийцу. Может быть, преступник был ранен во время борьбы и оставил кровь на одежде Сёдзо? Но даже если и так, убийца мог просто выбросить окровавленную одежду – ему не было никакого резона избавляться от тела целиком. К тому же, даже если убийца был ранен, вряд ли крови было много. Мы бы заметили, если бы кто-то из нас в тот момент получил серьезную травму.