Книга Мама, страница 85 – Алина Дягилева

— Это твоя мама была? – Кристина уселась с ней рядом. – Ну давай, показывай, что она там тебе вкусного принесла. Ты на ужин, кстати, не пойдешь что ли? Там рыбные котлеты с рисом. Ну, такое. Можешь и не ходить. Наверняка, маман тебе что-нибудь повкуснее принесла, – Кристина рассмеялась.

Ника тоже улыбнулась и стала распаковывать мамины пакеты и контейнеры. Она угостила соседок диетическим мармеладом и банановыми чипсами, а сама решила перекусить блинчиками – пожалуй, эта мамина стряпня была единственной домашней едой, по которой она скучала. Поскольку она пропустила ужин, то съела за раз почти половину контейнера, решив остальное оставить на завтрак.

Спустя пару часов, когда все в палате начали готовиться ко сну, Ника незаметно сунула руку под подушку и нащупала там россыпь таблеток и еще один пакетик с ними. Она раздумывала. Когда она уже решилась принять их, перед ней, как черт из табакерки, выросла Кристина.

— Ну что, пошли в дурака играть уже или до утра тут будешь торчать с траурным лицом?

Ника незаметно вынула руку из-под подушки. «Завтра приму», – решила она.

* * *

Лиза продолжала рассматривать рисунок. Он был на удивление детальным, учитывая, что его рисовала девятилетняя девочка. На нем была изображена почти полностью пустая комната, только кровать у стены. На кровати лежит девочка, у нее очень худое изможденное лицо и полуприкрытые глаза. Она укрыта одеялом, из-под которого свисает рука. Рядом с кроватью стоит, точнее, висит в воздухе, потому что пол никак не обозначен, женщина в халате. Его можно принять за медицинский, потому что он не раскрашен и поэтому белый, но на самом деле это мог бы быть самый обыкновенный домашний халат. Женщина склоняется над кроватью, в руках у нее шприц. Она собирается поставить укол лежащей в кровати девочке. Лица женщины не видно, у нее длинные темные волосы, они свисают ей на спину, плечи и лицо. Со конца иглы свисает капля. Рукав халата не доходит до запястья, и поэтому можно видеть руку женщины. На ней татуировка. Всю татуировку не видно – лишь первые две буквы – Fe, остальное скрыто под рукавом.

Лиза еще немного посмотрела на эту руку, потом осторожно положила рисунок в стопку к другим и вышла из комнаты. Сын продолжал увлеченно перебирать свои детские сокровища. В дверях она задержалась и оглянулась. В очередной раз поразилась тому, как летит время. Казалось, еще недавно Антон был совсем крохой. Играл в песочнице и возился с машинками. Теперь он почти с нее ростом, и у него своя жизнь. Лиза вышла, тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не отвлекать сына от его воспоминаний.

Она прошла на кухню и налила себе кофе. Села за стол и уставилась в окно. В голове крутились плохие, совсем нехорошие мысли. Перед глазами стоял этот злосчастный рисунок. Лиза зажмурилась, чтобы избавиться от наваждения, но вместо этого вспомнила жаркий летний день несколько лет назад. Дети были еще маленькие. Они гуляли с Антоном, Линой и Никой в парке неподалеку от дома. Сколько им было? Семь? Восемь? Она не могла точно вспомнить. Дети бегали, а они сидели на лавке в тени. На Лине была надета белая льняная рубашка с длинными рукавами. Она всегда носила одежду с длинными рукавами. Не то чтобы это как-то бросилось Лизе в глаза, как например, вечные шапочки Ники, но все же она отметила этот факт про себя еще в первый год их знакомства. И вот, они сидели на лавке, разговаривали, и тут у Лины упала и покатилась по скамейку бутылка воды. Она наклонилась, чтобы поднять ее, и рукав задрался до самого локтя. И тогда Лиза увидела татуировку на предплечье – какую-то химическую формулу. Химия никогда не была ее сильной стороной, поэтому Лиза ее, конечно, не поняла и не запомнила. Когда Лина выпрямилась, она заметила взгляд Лизы. Стыдливо одернув рукав, она сказала, словно извиняясь: