Книга Мама, страница 32 – Алина Дягилева

— Да мне же в радость, – стандартно ответила София Павловна, радуясь, что невестке, кажется, получше.

Они выпили чай (к шоколаду невестка не прикоснулась), София Павловна также шепотом расспрашивала Лину, как проходят ее дни с малышкой, успевает ли та сама спать, есть, Лина вяло отвечала, что, конечно, тяжело, но она справляется и что Ника последние дни стала лучше спать. На этих словах София Павловна невольно повернулась в сторону спальни, ей очень хотелось взглянуть на внучку поближе, но она не хотела расстраивать Лину и рисковать разбудить девочку.

Они посидели еще немного, затем София Павловна стала собираться.

— Ты звони, если что-то нужно, – сказала она в дверях. – Ты же знаешь, у меня много свободного времени, я всегда смогу приехать, помочь, если нужно.

— Хорошо, спасибо, – вежливо ответила Лина. – До свидания.

— До свидания.

София Павловна вышла, тихо закрыв за собой дверь. Несколько секунд постояла у двери, словно в нерешительности, затем направилась к лифту. Нажав кнопку вызова, она задумчиво смотрела на закрытую дверь и думала о чем-то. Что-то тревожило ее, и она не могла понять, что именно. Подъехал лифт. София Павловна тряхнула головой, словно стремясь сбросить назойливое беспокойство. «В конце концов, – думала она, – я уже устроила панику на ровном месте из-за своей «интуиции», а все оказалось нормально. И сейчас что-то опять выдумываю». С этой мыслью она нажала кнопу первого этажа, и лифт плавно двинулся вниз.

* * *

Лина тихо закрыла дверь за мужем и на цыпочках пошла на кухню. Взглянула на часы, они показывали 8.00. Дочь уснула ровно час назад после двухчасовых укачиваний. Руки до сих пор тряслись. Малышка, хоть и была крошкой, весила пять килограммов. Лине ужасно хотелось спать. Она успела поспать полчаса, но в 7.30 прозвенел будильник мужа и разбудил ее. Муж быстро выпил кофе, сходил в душ и уехал на работу, она же так и не смогла уснуть. Проводя его, она тоже мечтала о горячем душе и чашке чая. Снова с надеждой взглянув на часы – 8.03 – Лина встала и подошла к чайнику. Там оставалось немного остывшего кипятка. Но как только она протянула руку, чтобы достать чашку, из спальни раздалось кряхтение. Лина отдернула руку, как от гремучей змеи. Все мышцы напряглись, она закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Посчитала до пяти. Кряхтение сменило похныкивание, похожее на сдавленный кашель. Еще до пяти. Раздался плач. Его громкость нарастала с каждой секундой. Лине хотелось плакать самой.

Она повернулась и медленно пошла в спальню. Дочь разметала пеленку по кровати и в ярости молотила в воздухе руками и ногами. Лицо красное, искаженное криком. Лина взяла девочку на руки. Молча перенесла ее на пеленальный столик. Сняла грязный подгузник, выбросила его в стоящее рядом мусорное ведро. Девочка замолчала и теперь смотрела на мать из-под нахмуренных бровей, продолжая тихонько сопеть. Потом Лина сняла распашонку, взяла дочь на руки и отправилась с ней в ванную. Подмыв ребенка и завернув ее в полотенце, она вновь положила ее на пеленальный столик. Надела чистый подгузник. Девочка недовольно морщилась. Лина старалась не смотреть на ее сморщенное личико, ей казалось, что дочь недовольна всем, что она делает. Надела чистое боди. Дочь снова начала кряхтеть и морщиться, готовясь заплакать. «Да сейчас, сейчас», – пробормотала Лина, беря ее на руки и идя в зал.