Книга Дочки-матери, страница 32 – Алина Дягилева

И вот, в половине второго ночи, когда все уже спали, Лиса лежала в неудобной позе, съежившись между мамой и папой, и напряженно вслушивалась в звуки ночного дома. Ей все время казалось, что кто-то тихо шагает по кухне на первом этаже, что скрипят двери разных комнат, что кто-то стучит во входную дверь. Она каждый раз зажмуривалась и пыталась убедить себя, что это ей кажется, что она в безопасности здесь с родителями, щенком и кроликом. Но страх никуда не уходил. Конечно, она боялась не так сильно, как если бы она была одна в своей комнате, но все же ей не было спокойно, как раньше, до того, как она узнала секрет этого ужасного места.

Примостив свою голову на свободный краешек маминой подушки, Лиса прикрыла глаза и стала вновь перебирать в памяти все, что она сегодня узнала. Выходило, что все дети, живущие в поселке, скорее всего, сталкивались с другими родителями. По крайней мере, так могло показаться. Дольше всех в поселке жили старшие ребята, те, кого сама Лиса не знала, но о ком рассказывали ее новые друзья. Лис попыталась припомнить их имена: кажется, Дэн, Макс и Настя. Марго сказала, что у Насти есть еще младшие братья-близнецы, но о них Лиса ничего не запомнила. Эти старшие ребята уже жили в поселке, когда сюда приехали семьи Алекса, Марго, Вики и Марка. Было это, кажется, прошлой зимой, то есть полтора года назад. Лис не запомнила, кто из них приехал первым, но это, кажется, не особо важно, так как они уже и сами точно не помнят, у кого встречи с другими родителями начались раньше. Важно, что уже к весне они начали делиться друг с другом своими странными историями о ночном поведении родителей, и кто-то из старших ребят, кажется это была Настя, услышал их разговор и рассказал обо всем. О Кае и других родителях.

Их жизнь постепенно превращалась в кошмар. Ночь через ночь другие родители приходили к ним. И заранее было не угадать, придут они или нет. От этого было еще ужаснее. Лежать в темноте, не смыкая глаз, ожидая, что вот-вот откроется дверь и появится до боли родное и знакомое лицо. Но глаза на этом лице будут сверкать недобрым, нечеловеческим светом. Улыбка будет похожа на улыбку манекена в магазине. Руки, такие теплые и ласковые днем, будут ледяными и сожмут тебя мертвой хваткой, из которой невозможно вырваться. Слова будут выходить изо рта, который при этом будет продолжать оставаться растянутым в улыбке. Выражение лица будет меняться, словно по нажатию кнопки. Не к месту. Невпопад. Смех и гневно сдвинутые брови. Ласковый голос и широко раскрытый в притворном изумлении рот.

Лис почувствовала, что дрожит. Рассказы друзей, которые, отступив от своего правила не делиться жуткими историями, все же поведали ей о том, что происходит с ними по ночам, вселяли в нее ужас.

Иногда родители не приходили. Детям даже удавалось уснуть и проспать тревожным сном до рассвета. Чтобы на следующую ночь снова ждать. Конечно, им хотелось рассказать все родителям, но старшие предупредили их о последствиях. И они терпели. Просились спать с родителями. Не выключали свет до утра. Спали вдвоем в одной комнате, как Марго и Вики или Алекс с братом Давидом. Что-то из этого помогало, что-то нет. В какой-то момент Давид не выдержал и рассказал отцу. А потом Марк – своей маме. Лис сжала под одеялом кулаки от бессилия. Посмотрела по очереди на своих родителей. На их спокойные во сне лица. Прижалась щекой к маминой щеке. Щенок тихонько заворчал и поворочался, потом улегся поудобнее и снова затих. Лис почувствовала слезу на своей щеке. Как ей быть? Неужели с этим действительно ничего нельзя сделать? Неужели ей придется так жить всегда, пока она не вырастет? Неужели она тоже станет такой же марионеткой, прозрачной, безвольной и тихой? Лиса почувствовала, что к горлу подступает комок. Только бы не разрыдаться сейчас. Тогда родители точно проснутся, и придется объясняться, что она тут делает вместе со всем своим зоопарком.