Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 70 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Анька, естественно, настолько легко сдаваться не собиралась. Вот и уговорила Оксанку прокрасться следом за вожатыми на пляж и выяснить, чем они там занимаются. Точнее, нет ли у нее коварной соперницы, которая на Валерочку глаз положила и всячески его обхаживала, мешая семеновским романтическим мечтам воплотиться в жизнь.

Место шпионки выбрали удачно, еще и ночь, тишина, если не считать стрекотания кузнечиков. Поэтому все вожатские разговоры до последнего слова им были хорошо слышны. В том числе и Ларисина назидательная байка, одновременно жуткая и завораживающая.

Но Анька вовсе не планировала изводить милого ее сердцу Валерочку, а пуговицы от его одежды отрезала… ну… из мести. За ромашки и за невнимание. Тем более это проще простого оказалось сделать.

Валерина комнатка почти постоянно пустовала, а после отбоя, когда вожатые уходили на планерку, а все ребята находились в палатах, незаметно проникнуть туда вообще не проблема. Сказала: «Чет в тубзик опять захотелось» – и отправляйся куда надо, никто ни в чем не заподозрит и потом не вспомнит.

Со шнурками и того проще. Вожатые ведь тоже свою уличную обувь на малой веранде оставляли.

Правда, изображать черную вожатую Анька поначалу не собиралась, как и пугать Зою. Потому что тогда еще не знала, что именно она и есть удачливая соперница. Это позже выяснилось, когда Валера своей мымре-напарнице букет цветов подарил. И от ревности как-то сама по себе идея возникла. Но, конечно, Семенова и не думала откровенно выкладывать все это лагерному начальству. Она же не больная.

Так и не дождавшись ни от нее, ни от Оксанки ответа, Виктор Викторович насупил брови, поинтересовался, уже без всякой иронии, а осуждающе и сурово:

— Так и будем молчать? Или объясните все-таки? Вот зачем вам все это понадобилось? Вы хоть представляете, чем ваши выходки могли обернуться? Мало того что теперь по лагерю ходят невесть какие слухи, от которых недалеко и до паники. Но на тебя же, Анна, покушение было. Как вы вдвоем утверждали. А это уже настоящее уголовное преступление. И если бы мы милицию вызвали? Если бы началось расследование?

— Так мы же ничего плохого не хотели, – оправдывалась Анька. – Просто разыграли. Пошутили.

— Пошутили? И над кем же? Над вашими вожатыми? И что же они вам такого сделали, что вы их так ненавидите? А?

Семенова сглотнула, возвела взгляд к потолку.

— Мы не ненавидим.

— А что тогда? У Зои чуть ли не нервный срыв. Пришлось ей дать выходные, домой отправить. А вы, похоже, даже не раскаиваетесь?

— Мы раскаиваемся, – тихонько возразила Оксанка.

Валера сидел, скрестив на груди руки, кривил рот, хмурился. Ему тоже было не по себе.

— А зачем вы так делали-то? – спросил он, растерянно взлохматив пятерней шевелюру, но на этот раз подружки вообще ничего не ответили, стояли красные, как после бани, и упрямо молчали.

Да Анька даже под пытками не призналась бы зачем. И Оксанка ее выдавать не собиралась. Они же подруги! Ну и пострадать за любовь – пусть не за свою, но и не совсем за чужую – это так возвышенно и благородно.

— Вы же понимаете, девчат, – заговорил старший вожатый, – что за такое вас следует домой отправить. Не на пару денечков, а уже навсегда.

— Ну и отправляйте, – геройски выдала Анька. – Мне все равно.