Книга Ночная смена в пионерском лагере, страница 101 – Эльвира Смелик, Екатерина Горбунова

Как военные скрутили бандитов.

Как сам бегал по поляне и орал, срывая голос: «Толя! Глеб! Андрей!», всеми фибрами души надеясь, что «мушкетеры» все-таки прячутся где-то в лесу, целые и невредимые, а не находятся внутри огненной мышеловки.

Как общими усилиями пытались открыть входную дверь бункера. Но ее было никак не подцепить, чтобы отжать или с помощью машины и троса сорвать с петель.

Как все-таки заставили бандитов отдать ключ, без церемоний и лишних слов приставив автоматные дула к затылкам. Хотя худощавый до последнего утверждал, что просто зашвырнул его куда попало, и с издевательски-самоуверенными интонациями предлагал, чтобы они нашли его сами, рыская по зарослям, будто служебные собаки.

Как кто-то крикнул человеку, отпиравшему замок: «Широко не открывай. А то рванет». Но почти обошлось, благодаря узкому тамбуру, отделявшему вход от основного помещения, и тому, что бандит, покидавший бункер последним, прикрыл внутреннюю дверь.

Как пытались укротить вновь разбушевавшееся пламя.

Как выносили из раскаленного дымного нутра безвольно обмякшие тела пяти человек: взрослых мужчины и женщины и трех мальчишек.

Как над поляной разнесся громкий крик: «Есть пульс! У всех!»

Как приводили в чувство пострадавших, и они потихоньку оживали. Действительно все. Открывали глаза, начинали шевелиться, кашляли.

Как военные предложили не дожидаться скорую, а отвезти их – и Валеру с Петровичем – к себе в медсанчасть. Потому что она ближе и даже оборудованней, чем районная больница.

* * *

«Бобик» шустро катил по дороге, оставляя позади себя не только километры, но и события. Но когда впереди показались ворота лагеря, заметно сбавил скорость.

— Ты как? – поинтересовался Коля у Руслана.

— Я? – рассеянно переспросил тот. – Да вроде уже нормально.

Внимательно выслушав принесенную Ларисой тревожную новость, Виктор Викторович ругаться не стал, хотя заметно помрачнел и встревожился. Да просто времени на подобное не было. Давно отмеченным другими жестом машинально помял грудь – слева, там, где располагалось сердце, – и произнес:

— Я сам скажу Николаю и позвоню в милицию, а ты… – он сосредоточенно глянул на вожатую, – знаешь что? Приведи-ка сюда этих ваших девочек. Алену и Нину. Ну, и ту, которую они прятали.

— Ага, сейчас!

Лариса бегом домчалась до корпуса, отыскала всех троих в маленькой комнатке мансарды и вместе с ними вернулась назад к начальнику. Девчонки вели себя практически идеально: слушались с первого слова, не задавали вопросов, а когда спрашивали их, по-честному выкладывали все, что знали. Даже Виолетта, несмотря на мешавшее ей заикание.

Когда вытянули из них то, что показалось необходимым, Виктор Викторович заключил:

— Нет, одного участкового здесь слишком мало.

— Так, может, в райцентр позвонить? – предложила Лариса, однако начальник решил иначе.

— Лучше попробую в часть. – Но, вспомнив, что они здесь не одни, торопливо добавил: – На всякий случай. – Он посмотрел на девчонок, похожих на нахохлившихся воробьев, перевел взгляд на вожатую. – А вы давайте-ка возвращайтесь в отряд. Сейчас ночь, между прочим, и детям спать полагается. Согласно режиму.

Хотя про последнее он вряд ли говорил серьезно. Какой уж тут сон?

Девчонки даже в палату заходить отказались.