Книга Люди за спиной. Том 1, страница 40 – Александра Маринина

С консьержками Доценко управился быстро. Его план состоял из двух пунктов: ведомость на сбор денег и домовой чат. Деньги на оплату работы консьержек собирались отдельно в каждом подъезде, и если выяснить, в каком подъезде и в какой квартире проживает таинственная Людмила, то в ведомости можно найти ее фамилию. Но для этого сперва требовалось установить и подъезд, и квартиру. Ну или хотя бы этаж, как минимум. Поэтому начинать нужно было именно с домового чата. Без этого дальше не продвинуться. Михаилу повезло, первые две хранительницы подъездов, с которыми он попытался поговорить, оказались строгими, смотрели на него с подозрением и помогать отказались, зато третья, пожилая крашеная блондинка с крупными яркими серьгами, сразу прониклась выдуманной историей о приятной женщине, с которой симпатичный, хорошо одетый мужчина познакомился в театре, и стала внимательно рассматривать фотографию, которую показал Доценко.

— Нет, я такую не припоминаю, – покачала она головой. – Конечно, я далеко не всех знаю, столько квартир в подъезде, разве всех упомнишь! Тем более многие сдают жилье, квартиранты часто меняются.

«Да ты и не смотришь на них, – насмешливо подумал Миша, – вон телевизор у тебя постоянно включен, небось, все внимание на экран».

— Может быть, попробовать показать фотографию в домовом чате? – спросил он, изображая неуверенность и смущение. – У вас же есть домовой чат? В нашем доме есть, в нем так активно обсуждаются всякие вопросы и новости!

— Правильно! – радостно воскликнула добросердечная блондинка. – Перешлите мне фотку, сейчас номер продиктую и размещу в чате.

Через минуту процесс опознания женщины с фотографии был запущен. Доценко поблагодарил участливую консьержку, пообещал зайти через пару часов, чтобы узнать результаты, на всякий случай оставил свой номер телефона и отправился в следующий подъезд. Чат чатом, но вдруг кто-то узнает Людмилу прямо сейчас? И расскажет о ней что-нибудь интересное.

Но на этом везение закончилось. Телевизоры стояли у всех консьержек, и ни одна из них Людмилу не вспомнила.

— А что у тебя? – спросил Доценко.

— Дельный дом, – стал рассказывать Гена, – здесь можно жить, не отходя от кассы, как говорится. Точки, где с клиентами работают мигранты, я отсек, по остальным готов отчитаться. Мигранты часто меняются, людей не запоминают.

Самым перспективным казался магазин «Магнит», но именно там на кассах работали девушки из дружественных стран.

— Жаль, – посетовал Гена. – Уж если есть место, куда сто пудов ходят жильцы дома, так это «Магнит», причем ходят постоянно. Вообще молодняк я в расчет не брал для первоочередной работы, парни и девчонки думают о прекрасном, – он ехидно засмеялся, – а не разглядывают клиентов, тем более таких, которым, по их мнению, уже на кладбище пора. По моему опыту, они могут запомнить только тех, кто с ними разговаривает, и то не всегда. А уж те, кто молча оплатил и забрал товар, вообще мимо внимания проходят. Судя по рассказам Шебалина, Людмила эта не похожа на разговорчивую клиентку.

— Прав, – согласился Доценко. – Молодых оставим на самый конец, если будет нужно.

— В пункте выдачи тоже молодняк, – принялся перечислять Геннадий, – в кофейне парень лет двадцати и две девочки, в салоне красоты есть возрастная тетка, парикмахер. Я бы с нее начал. И в химчистке подходящая женщина. Но парикмахер, на мой взгляд, лучше. В химчистке что? Пришел, вещи сдал, ушел, вещи получил, ушел. Вот и вся песня. А в кресле у парикмахера сидишь как минимум час, если с окраской – то часа три, наговоришься вдоволь. Парикмахеры про своих клиентов уйму всего знают.