Книга Имя потерпевшего – Никто, страница 75 – Александра Маринина

— Значит, вы не пытались его разыскать? – продолжала Образцова, не ответив на его вопрос.

— Нет. Я испугался и поехал на вокзал. У меня билет был куплен.

— Хорошо. Что было дальше?

— Ничего. Я приехал, пошел домой, к Софье. У подъезда меня взяли. Вот и все.

— Как давно Софья Илларионовна не видела своего внука?

— Ну, это… Я не знаю точно. Лет пять, может.

— Письма от него получала?

— Не знаю. При мне – ни разу. Она потому и тосковала…

— Это я уже слышала. И по телефону ему не звонила?

— Нет.

— А он ей?

— Тоже нет.

— Отчего же так? Они поссорились?

— Да не знаю я! – Он снова начал заводиться, потому что на этот счет готовых объяснений у него не было.

— Зато я знаю, Суриков, – в голосе Образцовой послышалась усталость. – Вы все врете. Врете, как последний дурак, сами себе хуже делаете. Вот справки из городских телефонных станций Петербурга и Москвы. С телефона Бахметьевой в течение только одного месяца, октября, семь раз звонили в квартиру Шкарбулей, а из квартиры Шкарбулей по телефону Бахметьевой звонили целых двенадцать раз. Вы можете мне это объяснить?

— Ничего не знаю, – отрезал он. – Я целый день на работе был. А при мне Софья никому не звонила. И ей из Москвы никто не звонил.

— Все правильно, – почему-то вздохнула Образцова. – Неужели вас этот факт не настораживает? Софья Илларионовна вела очень интенсивные переговоры со своими родственниками в Москве, но вам об этом ничего не известно. Как же так, Сергей Леонидович?

— Не знаю я! – снова заорал он. – Чего вы прицепились?! Не знаю!

— Конечно, не знаете. Вы и не должны были знать. Вы должны были поехать и разобраться с невесткой вашей хозяйки. И вас должны были арестовать практически сразу же. Там, в Москве. Тогда все ценности, которые Елена и Юрий Шкарбуль не успели растратить, достались бы Софье Илларионовне и ее внуку. Большие ценности. Они ведь расходовали их очень экономно, а ценностей было много. Бахметьев успел наворовать на сотни тысяч долларов, если не на миллионы, и все это богатство в золоте, платине и драгоценных камнях досталось когда-то его вдове, а потом и ее новому мужу. Там еще много осталось, на ваш век хватило бы. Вы ведь именно так договаривались с Софьей Илларионовной?

Он замкнулся. Она все знает. Чего теперь говорить? Упираться бессмысленно, она откуда-то все узнала. Но он ни за что не выдаст Софью. Ни за что. Возьмет все на себя. Софья – это святое.

— Что вы молчите, Суриков? Я права? Вы поехали в Москву, чтобы совершить убийство?

Он молча кивнул.

— Бахметьева знала об этом?

— Нет. Она ничего не знала. Я сам.

— Что – сам? Сам адрес узнал? Сам придумал про ценности? Не морочьте мне голову, Сергей Леонидович. Вас послала Бахметьева. И заранее договорилась со своим внуком обо всем. Они вдвоем в течение двух дней после убийства сдали бы вас милиции, это несложно. Разыграли бы как по нотам.

— Нет!!! Замолчите!!! Не смейте!!! Не трогайте Софью!

Но Образцова будто и не слышала его истерического выкрика, ни один мускул на ее лице не дрогнул.

— Софья Илларионовна давно уже общалась с Виталием. И он прекрасно знал, кто его родной отец и что у него есть еще одна бабушка. Вам это неизвестно, да? Вам Бахметьева говорила, что ни разу не видела внука после отъезда Елены в Москву? Так вот, это неправда. Она вас обманула. Она сделала вас послушным орудием в своих руках. Думаете, это вы сами решили свершить справедливость и отомстить за нее? Нет, Суриков, это было ее решение, и она умело вложила его вам в голову. Она хотела сделать все вашими руками, а потом избавиться от вас и посадить, чтобы вы не путались под ногами. И ей это почти удалось. Вы же арестованы, как видите. Правда, за другое убийство, но сути это не меняет.