Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 127 – Александра Маринина

— Тише, – останавливал его Камень, – он же спит. Сон – лучшее лекарство. Как ты не понимаешь, Гамлет серьезно болен, он может умереть.

Ворон опешил и озадаченно посмотрел сперва на Камня, потом на спящего в объятиях Змея Кота.

— То есть как это – умереть? – неуверенным шепотом прохрипел он. – Тьфу, у меня от неожиданности даже голос пропал. Что ты такое говоришь? Что значит – умереть?

— Да вот то и значит, – грустно ответил Камень. – Наступит печальный день, и окажется, что Кот только что был живой – и уже его нет, он мертвый.

Ворон потряс блестящей черной головой.

— Как это – мертвый? И что, я не смогу с ним разговаривать?

— Не сможешь.

— То есть я буду его спрашивать, а он мне не ответит?

— Его вообще здесь не будет. Сначала он не ответит, а потом мы его похороним, и ты его больше не увидишь.

— Как же так? – растерялся Ворон. – Я буду, ты будешь, даже эта кишка поганая, Змей, и тот будет, а Кота не будет? Я не понимаю.

Змей приподнял овальную голову, из-за чего одно кольцо колыбели, самое верхнее, распрямилось, и Кот беспокойно зашевелился.

— Ты привык иметь дело с нами, – негромко прошипел он, – а мы все в этом лесу – Вечные. Ты никогда не терял близких, потому что твои близкие – это мы, а мы не умираем. Тебе придется смириться с тем, что Кот может умереть, потому что он смертный, он из обычного мира. Не понимаю, что тебя так взволновало. Ты же всю свою вечную жизнь наблюдаешь за существами из обычного мира, и за людьми, и за животными, ты постоянно видишь, как они умирают. Должен был бы привыкнуть.

Ворон призадумался. В самом деле, чего это он распсиховался? Смерти, что ли, не видел? Видел. Так что же? А то, что он лично никогда не имел дела со смертными, не было у Ворона с ними близких отношений, и мысль о том, что эти отношения могут прерваться в любой момент, казалась чудовищной и невероятной. Ну как же так! О том, что люди и животные из обычного мира умирают, он прекрасно знал, но к себе эту ситуацию никогда не примерял, потому что это не про его жизнь. Вечный Ворон никогда не задумывался над тем, что ему придется потерять кого-то, к кому он привязан. Как-то свыкся он с мыслью, что привязан только к Камню, чуть меньше – к Ветру и немножко к Белочке, а их-то он никогда не потеряет. А теперь внезапно выяснилось, что угроза потери Кота Гамлета причиняет душевную боль… Это что же получается? Что он и к Коту этому нелепому привязался? Вот еще не хватало!

Ворон задрал голову и стал смотреть в небо, повторяя про себя, как мантру, что Гамлет – просто приблудный кот, пришел и ушел, и никто не заплачет, если его не станет. Когда ему показалось, что удалось себя убедить, он осторожно опустил голову и посмотрел на спящего Кота. В клюве защипало, глазам стало горячо и мокро. Вот еще, не хватало только перед этой вонючей кишкой Змеем расплакаться! Перед Камнем-то реветь не стыдно, они порой и вдвоем могут так сладко поплакать над чьей-нибудь горькой судьбинушкой, но перед своим давним врагом Змеем негоже распускаться и выказывать душевную слабость и мягкосердечие.

Он помахал крыльями, чтобы струями воздуха высушить непрошеные и такие неуместные сейчас слезы, и откашлялся.

— А что… ну, это… если он и вправду… то когда? Скоро?

Камень только вздохнул, а Змей покачал головой.