Книга Смерть как искусство. Том 1. Маски, страница 123 – Александра Маринина

— Как – не все? Что же может быть страшнее, чем то, что ты рассказал?

— А вот послушай. Антоха рано женился, видно, совсем тяжко ему одному было, привык ведь, что семья большая, а тут один как перст остался. В общем, женился на хорошей девчонке, молоденькой, было ему девятнадцать лет, она чуть постарше, не то двадцать один, не то двадцать два года, где-то так. Через год первый ребенок родился, потом второй, жизнь вроде бы начала налаживаться, снова у него семья, снова он не один. И тут, понимаешь ли, пьяный мудак с большими деньгами и маленькими мозгами решил повеселиться и устроил на улице пальбу из пистолета. А жена Антохина в это время по этой самой улице шла.

Зарубин сделал паузу, чтобы отпить из чашки глоток остывшего чаю.

— И что? – в нетерпении спросила Настя.

— И ничего. Пришлось Антохе еще раз хоронить.

— О господи!..

— Остался он с двумя маленькими детками. Вот такая у него история.

Настя помолчала, собираясь с мыслями. Много смертей она повидала на своем служебном веку, но чтобы у одного человека судьба так сложилась… Нет, с таким она не сталкивалась.

— А та женщина на фотографии? – спросила она. – Антон сказал, что это няня его детей. Но что-то она больно хорошо выглядит для няни, работающей в семье простого русского опера.

— Нянька и есть, – подтвердил Зарубин. – Он что, и про няньку тебе не рассказывал? Хотя, конечно, – спохватился Сергей, – если он ничего не рассказал, то и про нее ты тоже не знаешь. Это жена того самого мудака, который Антохину жену застрелил.

— Как?! – не поверила Настя.

— А вот так. Хорошая оказалась баба, добрая, жалостливая, а главное – совестливая, ей очень стыдно было за то, что ее муженек натворил, она сама к Антохе пришла и предложила помощь. Финансовую, конечно.

— А он что?

— Он денег не взял и сказал, что если бы она могла помочь с детьми, он был бы признателен. Ведь с кем детей-то оставлять? При его работе он сам не справится, даже если старшая в школу ходит, а младший – в садик, их ведь надо туда водить и оттуда забирать, и вечерами и по выходным с ними сидеть, а как он может это организовать при нашей-то сумасшедшей жизни, когда не знаешь, где ты через полчаса окажешься и сможешь ли вообще сегодня домой прийти? Вот она и стала у его детей нянькой, бесплатно. Это уже два года тянется, и ничего, сосуществуют душа в душу.

Настя представила себе красавицу с фотографии и хмыкнула.

— Душа в душу, говоришь?

— Да перестань, Пална, – поморщился Зарубин, – вечно тебе черт-те что мерещится. Ничего у них нет.

— А ты откуда знаешь? Свечку держал?

— Ну, я все-таки не первый день на свете живу, – улыбнулся Сергей. – Я же слышу, как Антон с ней по телефону разговаривает, меня не проведешь. Нет там ничего, зуб даю. Я удовлетворил твое женское любопытство?

— Вполне, – кивнула Настя.

— А сыщицкое рвение?

— А вот сыщицкое рвение – не вполне. Я еще вчера тебя просила собрать информацию на Артема Лесогорова, журналиста.

— Ну, мать, это ты совсем обнаглела! – искренне возмутился Сергей. – Меня что, десять? Или, может, двадцать? Я один, если ты заметила. И людей у меня на этом деле – раз-два и обчелся. А дел в производстве знаешь сколько?

— Ты меня не лечи, – весело попросила Настя, – у меня память пока еще не отшибло, я помню, как сама работала. Но ты же меня спросил, удовлетворена ли я, и я тебе честно ответила. Сереженька, любовь моя, просвети мне этого Лесогорова, а то я дальше двигаться не могу.