Книга Люди за спиной. Том 2, страница 46 – Александра Маринина

— Родители Третьяковой недовольны, что вполне понятно. Время идет, убийцу их дочери не нашли. Здесь в схеме белое пятно, вы сами сможете его заполнить, если решите, что нужно. В начале лета восемнадцатого года Николай Третьяков узнает, что в Крюковском областном УВД скоро будет плановая инспекторская проверка. Откуда он об этом узнает – другой вопрос, вы это тоже сможете выяснить, если захотите. Он приезжает в Крюковск, снимает квартиру у Галины Сташевской…

— У Сташевской? – перебил Игорь. – У той, про которую вы просили информацию?

— У нее, да.

— А как вы узнали? Вы ее нашли, выходит?

Настя покачала головой.

— Увы, нет. Но я работаю в этом направлении. Мне продолжать или вам интереснее послушать про Сташевскую? – спросила она ехидно.

— Извините. Просто я удивился, как это вы сами так быстро… Ну ладно, это все потом. Давайте дальше про Мезенина, – попросил он.

— Пока про Третьякова, до Мезенина мы еще не дошли, хотя уже близко. Третьяков начинает активно подавать жалобы во все инстанции и записываться на личный прием к руководителям этих инстанций с целью заставить их шевелиться накануне министерской проверки. И шевеление действительно начинается. Какое – я уже объясняла. Находят Мезенина, договариваются с ним. Мне кажется, речь там вообще не шла о том, чтобы он отсидел. Генерал Кудин был давно и тесно связан с председателем облсуда. По первой инстанции дело слушалось бы в Спасском суде, адвокат подал бы кассационную жалобу, по второй инстанции оно попало бы в облсуд, и там задушевный друг генерала Кудина организовал бы отмену приговора. А дальше – все, что позволяет уголовно-процессуальный кодекс для того, чтобы невиновный не был осужден. Инструментов достаточно. Главной задачей было заставить Третьякова замолчать и изобразить торжество правосудия на время проверки. А стабильность приговора, о которой так пекутся судьи, – что ж, и на старуху бывает проруха, отмена приговора пойдет им в минус, но это же не первый и не последний минус в их деятельности. Переживут. Мезенину нужно было только перетерпеть месяц в следственном изоляторе, пока Бердников быстренько слепит дело, а прокурор Асилец, не откладывая в долгий ящик, утвердит обвинительное заключение и направит дело в суд. Суд тоже тянуть не станет, после приговора адвокат чуть ли не в тот же день подает кассационную жалобу, в дело вступает областной суд, где все уже на мази. Таким образом, пока идет проверка, все будет тихо и спокойно. Комиссия уедет, приговор отменят, Мезенина выпустят.

Настя поймала взгляд Игоря, который снова стал недоверчивым.

— Про Бердникова и прокурора по надзору – тоже ясно из справки по движению дела, если вы сомневаетесь, – сказала она, не дожидаясь вопросов.

Прокофьев нахмурился.

— Но Мезенина же не выпустили, – сказал он. – Выходит, его обманули? Он свое отсидел, вышел и начал разбираться с теми, кто его развел как лоха. Может, угрожал, шантажировал. И они его приговорили. Так?

Настя молчала. Такая версия ей тоже приходила в голову в первый момент, но она ее быстро отбросила. Жажда мести и шантаж в ее представлении не вязались с характером Мезенина, каким его описывали свидетели. Но свидетели могли знать не все, в чужую голову не влезешь и в чужую душу не заглянешь. А ее представление могло быть неправильным. Все ошибаются. И потом: кому он мог реально мстить? Человеку Ячменя, который вел с ним переговоры? Вряд ли Мезенин контактировал с кем-то еще. И крайне маловероятно, что ему называли имена истинных интересантов. Конечно, он мог догадаться, он же не с Луны упал.