Книга Люди за спиной. Том 2, страница 42 – Александра Маринина

— Я погнал! Будет план на завтра – пишите!

История про благородного бизнесмена Константина Евгеньевича Комлева звучала как-то уж слишком сказочно. Но когда прозвучало имя Ячменя, флер исчез. Все буднично и понятно. В том смысле, что бизнесменов в роли «кошельков» постоянно используют не только криминальные авторитеты, но и видные чиновники, и политики, когда не хотят, чтобы кто-нибудь интересовался их реальными доходами. Но непонятно другое: почему, по какой причине, из каких соображений этот кошелек вдруг открылся для Вячеслава Мезенина, когда-то совершившего убийство, но в целом вежливого и спокойного, приятного во всех отношениях человека, зарабатывающего на жизнь собственными умелыми руками. Что это за дорогостоящая услуга, за которую рассчитались бесплатным пансионом для его больной матери? И кому он ее оказал?

Кому? Самому Ячменю? Или…

Внезапно ее осенило. И почему она раньше не догадалась? Надо было сразу сообразить и проверить. Хотя не факт, что ей сказали бы правду. И вообще, она не очень-то верит в закон парных случаев, и чем чаще они попадаются на пути, тем больше подозрений вызывают. Может, зря не верит? Никто ведь не знает, как на самом деле устроена и жизнь людей, и жизнь Вселенной.

— Игорь, у вас есть человеческие связи на уровне области? УВД, Следком, прокуратура.

— Человеческие? – переспросил он. – А какие еще бывают? Собачьи, что ли?

— Бывают служебные, бывают финансовые, – усмехнулась Настя. – А бывают просто теплые и приятельские, когда людям друг от друга ничего не нужно, кроме доброго слова и шоколадки.

Игорь громогласно расхохотался.

— А, насчет шоколадки я понял, вы имеете в виду уровень секретарши или около того.

— Именно. Так есть или нет?

— Найдем, если нужно, – хмыкнул тот. – В прокуратуре у нас Вовец, он вам сам все скажет, что спросите. А что надо-то?

— Надо узнать, не поступали ли в период с шестнадцатого по восемнадцатый год письменные обращения или жалобы от гражданина Третьякова Николая Владимировича. Или, может быть, он записывался на личный прием к руководству.

— Так он же помер, – подал голос Серега. – То есть его убили. Я точно знаю, я ж проверял, когда мы думали, что Мезенина грохнул отец потерпевшей.

Значит, отец, а не муж и не брат. И значит, все-таки убили… Уж не Мезенин ли?

— Его убили в марте этого года, а меня интересует период до сентября восемнадцатого года. Насчет прокуратуры я спрошу у Володи Меренкова, а остальное сможете узнать?

— Ну, – Игорь почесал подбородок, – попробую. А зачем это нужно?

Настя молчала, прикидывая, стоит ли говорить этим мальчикам о том, что она на самом деле думает. Надо постараться выстроить свои соображения так, чтобы они сами сказали все, что она не хотела бы озвучивать. Кто знает, не окрысятся ли они на нее, если она начнет наезжать на систему. Хотя… Патриотов системы, кажется, давно уже нет. Правда, Игорь – слабое звено, он может оказаться человеком Ячменя. Конечно, у самого Ячменя уже нет особого влияния в Крюковске, его вытеснили подальше, пока здесь рулил Яскевич, но кто знает…

— Давайте предположим, что Третьяков не смог смириться с бездействием полиции и следствия и начал писать жалобы или рваться на прием к руководству.

— И чего? – озадаченно спросил Игорь. – Обычное дело, все терпилы возмущаются, если мы не можем быстро поймать злодея.