Книга Человек, который умирал семь раз, страница 82 – Ясухико Нисидзава

— Рот закрой!

— Что?! – Обычную саркастическую улыбку будто смыло с лица тетки Харуны. Ее глаза сузились от злости, не хуже, чем у нашей матери. – Как ты смеешь так говорить с моей дочерью?! Ты что о себе возомнил?! Ну-ка извинись! Становись на колени! Немедленно!

— На колени тебе надо становиться! – заорал Фудзитака, брызгая слюной. Он относился к типу людей, которые редко выходят из себя, но уж когда их доведут, теряют над собой контроль. – Это ты должна встать на колени и извиниться перед моим братом, жестокая старуха!

— Старуха?! Ты назвал маму старухой?! – в резонанс с Фудзитакой заголосила Руна. – Кого?! Нашу маму! Какая она тебе старуха, дикарь?!

— Заткнись! Я тебе сказал молчать! Не лезь не в свое дело!

— Извинись! – Руна залилась слезами. Это с ней случалось не впервой. Образ чистой живой современной девушки ввел меня в заблуждение, и я до последнего времени не замечал, что за ним скрывалась обыкновенная плакса. – Извинись сейчас же! Или я тебя не прощу! Никогда! До самой смерти!

— За что меня прощать? Чушь какая! Вечно тебе все не так. Чуть что – сразу в плач. Думаешь, этим что-нибудь добьешься?

— Как… как ты можешь?! После всех твоих хороших слов… Чего ты только мне не говорил! Это что, для тебя ничего не значит?! Куда делся мой любимый Фу-тян, умный, ласковый?!

— Идиотка! Думаешь, я просто так с тобой ворковал? Хотел затащить тебя в постель. Красивые слова – лучшее средство добиться своего. И не надо из себя строить.

— Ч-ч-что ты сказал?! – Тетка Харуна с выражением бешенства на лице вцепилась в Фудзитаку. – К-как ты посмел?! Что ты сделал с моей дочерью?!

— Ты тупая? Девке двадцать лет. Не надо тут невинность изображать. Если б я на нее не позарился, лучше было бы, да? Вы мне еще должны спасибо сказать.

— Т-т-ты… Убью! – вскричала тетка, набрасываясь на Фудзитаку с кулаками.

— Перестаньте! – Ёсио попытался было удержать разбушевавшуюся тетку, но та угодила ему локтем прямо в солнечное сплетение, и он повалился на пол как сноп.

— Прекрати! – воскликнула мать и накинулась на тетку, дико размахивая руками и норовя расцарапать ей лицо. – Прекрати! Ты что, глухая?!

Маи, оказавшаяся между все еще корчившимся на полу Ёсио и Руной, которая в возникшей суматохе плюхнулась возле него и рыдала не переставая, растерянно повторяла:

— Эй, ну как вы?.. Помочь… чем-нибудь?..

Между тем тетка Харуна не собиралась сдаваться и схватила нашу мать за волосы.

— Вот кого ты воспитала из своего сыночка! – кричала она. – Кобеля! Как он посмел прикоснуться к моей невинной дочери?!

— Да заткнись ты! Сама-то какую дочку воспитала? Твоя дуреха его в постель и затянула! Тупица! Задница и титьки, больше у нее и нет ничего! Вся в мамашу! Потаскуха! Ведьма!

— А про себя не хочешь рассказать?! Про себя любимую?! Кто из нас потаскуха?! Ты и в колледж-то пристроилась, лишь бы только не заниматься захудалой закусочной. И мужика на крючок поймала, потому что в рот брала.

— У нас все было по любви! Понятно тебе?! Как у нормальных людей! А уж кто брал, так это ты! – Мать схватила дзабутон^[24] и начала дубасить им сестру. – Спуталась с учителем из своей школы! Пролезла к нему в дом! Потаскуха! Вот и дочь такая же!

— А не из-за тебя ли это все, дорогуша?! – закричала тетка Харуна, потянувшись к другой подушке, с помощью которой хотела перейти в контрнаступление. Копившиеся в ней годами стыд и гнев будто разом выплеснулись наружу. Голос ее дрожал, из глаз хлынули слезы. – Все из-за тебя! Ты… ты нас бросила и сбежала! Старшая дочь, старшая! Взяла и удрала! И я тоже захотела! Ты старшая, ты во всем виновата! Все из-за тебя! Из-за тебя!