Книга Человек, который умирал семь раз, страница 71 – Ясухико Нисидзава

Испытывая удовлетворение от того, в каком хитроумном преступлении мне довелось разбираться, я отправился в пристройку и, раздав собравшимся там братьям и двоюродным сестрам дедовы дневники, предложил их прочитать и обсудить. Все четверо, понятное дело, опешили.

Даже Ёсио, гордившийся своим легкомыслием и безбашенностью, напрягся:

— Тебе не кажется, что это малость того… чересчур будет? Мы серьезно вмешиваемся в частную жизнь.

— Это мы должны претензии предъявлять. Это в нашу частную жизнь вмешались. – Вот тут-то и начиналась софистика. Надо было доказать недоказуемое. – Дед говорит красивые слова, и складывается впечатление, будто он уважает нашу волю и желания. А что на самом деле? Если это действительно так, как должен решаться вопрос о преемнике? Надо советоваться, обсуждать. Разве нет? Вот кто-то, например, заявляет: «Только у меня есть воля и способности». Логично побеседовать с каждым, кто так говорит, оценить и сделать окончательный выбор. А что вместо этого? Заставляет участвовать в гонке тех, у кого ни воли, ни способностей. Гонка, соревнование – это я могу понять, но здесь же нет никаких конкретных ориентиров, показателей. Все зависит от дедовой прихоти. Если он выберет человека волевого и способного, это будет замечательно. А если нет? На избранника ляжет непосильная ноша. А тот, у кого есть воля и способности, не будет избран, и его ждет в жизни полное разочарование. Ведь правда? В таких обстоятельствах о каком уважении нашей воли и желаний может идти речь?

— Но… ты… Я все-таки не пойму, зачем нам читать его дневник?

— Если ты знаешь врага и знаешь себя, тебе не нужно волноваться за исход сотни сражений^[23]. Не слышал?

— Это ты про что? – поморщился Ёсио. Изречения исторических деятелей явно не были его коньком. – Мою эрудицию хочешь проверить?

— Надо знать все о себе и своем противнике, – сказала Маи. Лицо ее было серьезно. – Тогда победишь во всех сражениях. Такой смысл.

— Да, это сражение, – со значительным видом изрек я, подстраиваясь под мрачный настрой Маи. – Наши права попираются. Разве не так? Мы не можем молчать, когда с нами не считаются и обращаются несправедливо. Что же делать? Остается одно: добиваться, чтобы дед понял, что так относиться к нам нельзя. Мы не можем зависеть от его прихотей. Должно быть честное соревнование между теми, у кого есть настоящие способности, желание и расположенность к этому делу.

— Да, но как это сделать? Ты же знаешь, какой дед упертый. Уж если что-то решит…

— Именно поэтому мы должны лучше узнать противника. Может, в этих дневниках есть важная информация. Что-то такое, что может очень пригодиться в торговле с дедом.

— Погоди! – Ёсио ухмыльнулся как-то двусмысленно. Нельзя было понять, позабавили его мои слова или напугали. – Предлагаешь пошантажировать деда?

— Может, и так. Если до этого дойдет. Он вроде как держит наше будущее и будущее наших семей в заложниках.

— Но на них замочки, – пробормотал Фудзитака, взяв в руки один дневник. Он держался спокойно, хотя мое предложение, похоже, вызвало у него интерес. Видимо, он пришел к заключению, что слабостями деда, если таковые обнаружатся, вполне можно воспользоваться. – Как же мы их будем читать? Или у тебя ключи есть?

— Мы их сломаем. Вот этим. – Я показал отвертку, которую захватил с собой, и все четверо отпрянули от меня с такой живостью, что я чуть не рассмеялся. – Не беспокойтесь. Замки – моя забота. Я разберусь и верну дневники туда, откуда взял, после того как мы их прочитаем. Дед ничего не заметит. А если даже заметит, я сделаю так, что никого из вас это не затронет. Обещаю. Поверьте мне.