Книга Человек, который умирал семь раз, страница 59 – Ясухико Нисидзава

— Спрашивать у тебя разрешение? Каждый раз? Кто ты такая? Дурочка! Круглая дура! Мозги набекрень. У тебя никогда такого не будет. Никто из парней на тебя даже не взглянет. Потому что дерьмо в голове вместо мозгов. А все из-за неудовлетворенности. У тебя все паутиной заросло в этом месте. Оно тебе без надобности. Ха-ха-ха!

— Ну а ты, Фудзитака? – оборвала сестру Маи, поворачиваясь к моему брату. – В самом деле хочешь быть с такой затейницей? Я слышала, как ты говорил кому-то, что терпеть не можешь особ вроде твоей мамаши.

К моему удивлению, Маи надавила на точку, о которой я думал, и при этом оставалась совершенно спокойной. Чем больше злилась и кричала Руна, тем свободнее чувствовала себя Маи, тем точнее оценивала соперницу.

— Ну вот взгляни на нее сейчас, – продолжала Маи. – Неприятно об этом говорить, но она вылитая тетушка Камидзи. Злые глаза. Истеричка. Несет такое, что стыдно слушать. Как тебе это, Фудзитака? Ты правда такую жену хочешь?

Сделав шаг назад, Фудзитака испуганно наблюдал за схваткой двух сестер. Произошедшая у него на глазах трансформация его подруги, вдруг опустившейся до бесстыдного похабства, похоже, привела к тому, что его чувства к ней стали давать трещину. То, что творилось в его душе, не осталось незамеченным для Маи.

— Хочешь свалять дурака и пустить жизнь под откос ради тушеного мяса? Уж что-что, а его я смогу приготовить получше, чем Руна.

— Разве дело только в мясе?! – воскликнула Руна. – Он меня не только за готовку любит! Есть другие причины! То, что я ему делаю, как ему от этого хорошо! А ты так умеешь, сестричка?! Умеешь такое, а?!

— То есть ты готова плясать под мужскую дудку, – рассмеялась Маи, выслушав новые подробности непечатных непристойностей, на которые, оказывается, способна сестра. – Становишься рабыней. Полностью. Да, Фудзитака-сан мне нравится. Но если ему взбредет в голову, чтобы я нацепила нелепое нижнее белье, в котором мне будет неудобно, или пожелает делать это в позе, причиняющей боль, то пусть на меня не рассчитывает. Мне такой муж не нужен. Вбей это себе в голову. Я не игрушка и хочу быть с ним наравне. И это всех касается, не только его.

Это можно было назвать полным и окончательным разгромом. Как только подавляющая победа Маи стала очевидна всем, Руна разрыдалась и решила сорвать зло на Фудзитаке:

— Как ты мог позволить ей говорить такое?! Я думала, ты меня любишь! Какие красивые слова говорил, обещал защищать, заботиться! Сейчас самое время для этого! Ну скажи ей! Скажи хоть что-нибудь!

Замешательство на лице Фудзитаки сменилось выражением пустого безразличия. Он как-то странно передернул плечами и быстро скрылся в главном доме, даже не взглянув на Руну и Маи. Видимо, решил, что, чью бы сторону он ни принял, в любом случае окажется в положении шута. Заступишься за Руну – выставишь себя подкаблучником, поддавшимся ее чарам и неспособным вырваться из-под власти истерички. Поддержишь Маи – прослывешь волокитой, гоняющимся за юбками. В любом случае выставишь себя на посмешище. Стыда не оберешься. Лучше отойти от обеих в сторонку и не вмешиваться в их разборки. Другими словами, чем разрываться между двумя сестрами, Фудзитака предпочел сохранить собственное достоинство.

Хоть я и был постановщиком этой сцены, смотреть на такой безутешный финал стало тяжко. Руна, опешившая от реакции Фудзитаки – не просто безразличной, а холодной, – плакала навзрыд, как ребенок. Что касается Маи, то она ликовала, что избавилась от копившихся годами комплексов и обид. На лице играла тонкая улыбка, от которой становилось не по себе. Я заметил опасный блеск в ее глазах. Это был взгляд человека, испытывающего наслаждение от открытия «формулы истины», гласившей: причинение боли другому – ключ к собственному счастью.