Книга Человек, который умирал семь раз, страница 49 – Ясухико Нисидзава

— Вот здорово! – обрадовалась Руна, увидев в столовой сидевших за одним столиком Ёсио и Маи. – А мы как раз вас ищем.

— О! Какие люди! Руна-тян! Ты так рада меня видеть? Очень тронут. – Ёсио, в обычном расположении духа, беззаботно взмахнул рукой, которой держал палочки для еды. – Ну садись рядышком. Давай-давай.

— Знаете, у нас к вам разговор, – проигнорировав приглашающий жест Ёсио, Руна присела напротив. Фудзитака, конечно, устроился рядом.

— У Кю-тяна случилась вспышка вдохновения. Гениальная идея.

— Что у него? – Видно было, что в словаре Ёсио прилагательное «гениальный» никак не связывается с моим именем. – Какое еще вдохновение?

— Оно связано с проблемой дедова наследника. Кю-тян придумал способ, как можно все разом решить. То есть…

Руна стала по порядку излагать детали только что предложенного мной замысла обработать деда с помощью правнука. Сказав вначале, что это моя идея, дальше она уже преподносила ее как свою собственную. Вертя в пальцах полученную от меня сережку – карманов в ее костюме не было, а вставлять одну сережку в ухо она не собиралась, – Руна описывала схему с убедительностью, которой оставалось только позавидовать.

— Что?! – воскликнул Ёсио, для которого услышанное стало чем-то вроде грома среди ясного неба. Из его рта выскочило несколько рисинок. – Как это, Руна? Хочешь сказать, что все это время ты крутила с Фудзитакой? Но… это же нечестно! Нечестно! – Он так разволновался, что одно рисовое зернышко, видимо, попало в дыхательное горло и оттуда проскочило в носовую полость. Ёсио сморщился и стал сморкаться в бумажную салфетку. Развернул ее, внимательно рассмотрел содержимое и жалобно вздохнул. – А как же я? Как же мои непорочные чувства? О нет! Фудзитака, ты меня обскакал! Это не по правилам!

Протесты Ёсио – это еще ничего. Их, по крайней мере, можно было выслушать с кривой усмешкой: «Шутит парень». Но дальше начались проблемы.

Неожиданно Маи стукнула по столу кулаком и вскочила с места. Все замерли. Руна от удивления выпустила из пальцев сережку, и та упала на крышку стола.

— Это… это… это свинство! Настоящее! – воскликнула Маи. Ее возгласы смешались с рыданиями. Как впавший в истерику ребенок, она стала хватать со стола чашки и тарелки и швырять на пол. Звон разлетавшейся на осколки посуды сопровождался несмолкающими криками: – Ужасно! Ужасно! Ужасно!

— Эй! Что с тобой?! Да что с тобой, сестричка?! – Руна испуганно приподнялась на стуле. Она не знала, что делать: то ли подчиниться импульсу и на всякий случай отодвинуться от сестры на безопасное расстояние, то ли наклониться к ней и попробовать успокоить. – Что на тебя нашло?! Да прекрати же ты наконец! Пожалей тарелки!

— Тарелки пожалеть?! – закричала Маи, перегнулась через стол и вцепилась в Руну. Стол заскрипел, закачался под ее весом, посуда громко зазвенела. – Ах ты… ты… ты…

— А-а!.. Прекрати немедленно! – В столовой раздался плачущий голос Руны. Настал ее черед голосить, потому что Маи вцепилась сестре в волосы. Из горла Руны вырвался вопль, от которого, казалось, полопаются стекла на окнах: – Перестань! Отпусти! Больно! Больно! Больно!

— Ах ты дрянь! Дря-а-нь! – заорала Маи, влепив сестре пощечину и вцепившись ногтями в лицо с явным желанием выцарапать ей глаза. В ярости Маи было что-то запредельное, демоническое. – Чтоб ты сдохла! Дрянь! Сдохни, дрянь! А-а-а!..