Книга Черная Бетти, страница 73 – Уолтер Мосли

— Принеси из ванной мазь, спирт, бинты и пластырь.

Я медленно опустился на край дивана, а Джезус побежал за перевязочным материалом.

— Папа? – В дверях стояла Физер. Одной рукой терла свой нос, другой оправляла подол голубого платья. Она не подбежала ко мне, потому что мое лицо было выпачкано кровью Терри.

— Иди в свою комнату, малышка, – приказал я ей хриплым мрачным голосом.

Она кинулась прочь, не веря собственным глазам. Перед ней был не отец, а чудовище, забравшееся в их дом.

Тем временем вернулся Джезус, неся все, что я велел.

Я поднялся и скинул одеяло.

— Джуйс, не хочу тебя расстраивать, но попрошу мне помочь.

Он внимательно слушал меня.

— Сейчас я повернусь к тебе спиной. Идет?

Он кивнул.

Я медленно повернулся лицом к стене, где был приклеен экземпляр Прокламации об эмансипации с золоченой полоской по краям, купленный в магазине «Вулворт». Мне пришло на ум, что вывесить ее в доме равносильно тому, как если бы отсидевший срок заключенный прилепит к стене документ о своем освобождении.

— О господи, папа.

Приглушенный возглас Джезуса заставил меня забыть о себе. Забыть даже о кинжале в спине и улыбнуться. Мой сын вслух назвал меня папой. А я его спросил:

— Это нож?

— Это щипцы для льда, – ответил он четко на прекрасном английском языке.

— Ладно, сын, – сказал я, опускаясь на колени. – Ухватись за эти щипцы обеими руками и осторожно выдерни их. Боль может оказаться такой, что я на минуту потеряю сознание, но это ничего. Возьми бинт, зажми им рану и держи до тех пор, пока не убедишься, что кровотечение остановлено. Понятно?

— Да, папа.

Потом он проделал все это – быстро и ловко, без колебаний.

— О-ох!

Я стонал. Перед глазами вспыхнуло яркое желтоватое зарево, и не только перед глазами, но и в голове. Тело словно засасывало куда-то вверх, и я отчетливо понял, что значит умереть. Но умирать я не собирался, во всяком случае, не раньше, чем найду Элизабет Иди и убийцу Терри Т.

Желтое свечение, а с ним и мое сознание погасло. Я запомнил лишь призывный голос Физер и желание сказать ей: «Да, ягодка?», но не смог выговорить этих слов. Самое печальное ощущение, которое я когда-либо испытывал.

Придя в себя, я поначалу опасался открывать глаза, лежал и прислушивался к тому, что происходит вокруг. На кухне капает из крана, от сильного ветра, дующего со стороны Санта-Аны, постукивает стекло в окне. Я чувствовал на лице дуновение не очень горячего воздуха и прикосновение чего-то мягкого, а когда, наконец, открыл глаза, увидел, что Джезус влажной тряпочкой отирает кровь с моего лица. Тряпочку он смачивал в подогретой воде. Я лежал на диване, он сидел рядом, Физер на полу возле моих ног играла со своей куклой Роксаной.

— А теперь будь хорошей девочкой, Рокси, – помнится, говорила она. – Иначе не увидишь никаких сюрпризов.

Под левым глазом Джезуса темнел синяк. Я хотел было осмотреть его, но мальчик отпрянул.

— Что случилось?

— Когда кровь остановилась, я смазал рану спиртом, а ты будто подпрыгнул. – Он словно хотел спросить, действительно ли я подпрыгнул от боли, или это что-то другое, ненормальное.

— Прости, наверное, меня пронзила страшная боль.

— Да, – согласился он. – То место было довольно красным.

Я глубоко вздохнул и заметил, что ветерок дул от вентилятора, который Джезус поставил на полу так, чтобы струя воздуха обдувала нас всех.