Книга Черная Бетти, страница 124 – Уолтер Мосли

В сущности, меня это мало беспокоило. Насколько мне известно, полиция не квалифицировала его смерть как убийство. Я хотел лишь одного – чтобы не пострадала Бетти. Я уже не мог спасти ни ее брата, ни ее детей, ни Мартина. Но, возможно, мне удастся помочь самой Бетти.

Мы с Солом припарковались на улице, напротив домика бирюзового цвета. На стук в дверь никто не отозвался, и я крикнул:

— Откройте, Бетти! Это Изи Роулинз. Давайте открывайте.

Меня вдруг охватила паника. Руки непроизвольно сжались в кулак, пот по лицу катился градом. Больше всего на свете я боялся обнаружить Бетти в доме на полу, мертвой, подобно ее близким. С раздвинутыми ногами, выбитыми мозгами и зубами.

Когда дверь отворилась, я был готов к чему угодно. Но не был готов увидеть Феликса Лэндри. На нем были светло-коричневые брюки в обтяжку и белая шелковая рубашка навыпуск.

— Вы здесь нежеланный гость, Роулинз.

— Нам необходимо поговорить с Бетти. – Я говорил медленно, чеканя слова, тем самым давая понять, что настроен весьма решительно.

Он обернулся назад и крикнул кому-то, находящемуся в глубине дома:

— Вы желаете видеть мистера Роулинза, леди?

Он стоял вполоборота ко мне, дожидаясь ответа, потом повернулся.

— Бетти не желает вас видеть.

Он попытался закрыть дверь у меня перед носом, но я уперся в нее рукой. Мы с ним одного роста, но у него более легкое телосложение. Он схватил меня за руку и зарычал, обнажив зубы.

— О-ой! – вырвалось у меня, когда его ногти впились мне в руку.

Краешком глаза я заметил, как Сол выхватил пистолет и обеими руками толкнул Феликса в грудь. Он упал навзничь, и дверь распахнулась.

— С Гвендолин случилось несчастье! – поспешил крикнуть я, прежде чем Феликс вскочит на ноги и продолжится схватка.

Выглянувшая из комнаты Бетти всхлипнула и склонилась до самого пола, повторяя как безумная:

— Нет! Нет, нет, нет, нет, нет…

Феликс поднялся с пола и подскочил к ней.

— Бетти!

Тем временем мы с Солом вошли в холл, не приближаясь к ним.

— Нет! – взвизгнула Бетти и с размаху ударила Феликса по лицу.

Феликс рухнул на пол, подобно мешку с песком, но сознание не потерял, лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом попытался встать.

— Не-е-е-т… – вопила Бетти не своим голосом, воздев глаза к небу, и рвала на себе одежду, обнажая пышную, сочную грудь, словно никогда не кормила ребенка.

Я попытался было прикрыть ее наготу, но вместо этого невольно стал ласкать ее груди и потому поспешил отойти прочь.

— А-а-а-а! – выла она. Потом принялась бегать по комнате, круша все, что попадалось под руку. – Н-е-е-е-т! А-а-а-а-а-а! О господи! – Из старого обшарпанного буфета полетели на пол тарелки и чашки.

Я подбежал к Бетти сзади и схватил ее за руки.

— Не-е-е-е-ет!

Мы оказались перед высоким узким зеркалом, укрепленным на двери небольшой спальни. Мне были хорошо видны ее обнаженные груди. А она отбивалась от меня с решимостью матери, сражающейся за жизнь своего ребенка. Огромным усилием воли она высвободила руку, сжимавшую чашку, и с размаху запустила ее в зеркало. Оно треснуло, и мы на короткое мгновение отразились в тысяче мелких осколков, а потом вся масса этого стекла рухнула на пол. Я подумал, что вот так же и наши жизни разбиты и загублены.

— Отпусти меня! – кричала она. – Отпусти меня!