Книга Волчьей тропой, страница 49 – Александр Тамоников

— Гляди-ка, — улыбнулся Завалкаев, — схватывает на лету! А еще, Марек, нам нужны карты нескольких районов. И связь с русскими партизанскими отрядами.

— Карты будут. С командирами мы вам устроим встречу.

Ордынцева и Отто Завалкаев оставил в лесу. Им предстояло осмотреться в Гнездиче, не вступая в контакт с подпольщиками и не показываясь на явочной квартире. Школа могла располагаться и здесь. Остальная часть группы двинется в направлении других небольших городков: Шиклов, Кобылин и Нувый Свят. В одном из этих трех населенных пунктов тоже могла находиться разыскиваемая разведывательно-диверсионная школа абвера. Командир исходил из того, что неподалеку находится военный аэродром Лосице. Оттуда вполне могли забрасывать диверсантов в советский тыл. Возить за триста километров парашютистов смысла нет. А еще неподалеку находились концентрационные лагеря Собибор, Майданек, да и Треблинка тоже. Оттуда сотрудники абвера могли черпать кадры для своей школы. Убедить, завербовать заключенного концлагеря гораздо легче, чем простого гражданина с улицы.

Отряд тронулся в путь вчетвером. Ордынцев получил свежую, прошлого года выпуска карту района Гнездича. Ему и Отто предстояло найти какую-нибудь дыру, подвал или чердак для ночевки, где можно оставить свое имущество и запасы провизии. Оттуда пара будет делать рейды в поисках школы.

Перед расставанием командир развернул карту:

— Вот здесь, в лесном массиве, между Кобылином и Шикловом, на карте есть значок родника. Туда регулярно будет приходить наш человек и оставлять вам записки. Это и будет местом нашей встречи.

— Есть, товарищ полковник! — вытянулся по-военному Михаил. — Искать, явку не спалить, немцам не попасться!

— Удачи, ребята! — Завалкаев пожал руки и обнял своих бойцов.

Ночью прошел дождь, и теперь сосновые лапы тяжело роняли на трухлявую подстилку холодные капли. Группа шла уже третьи сутки, стараясь сберечь лошадей, обходя немецкие гарнизоны и полицейские посты. Люди вымотались: под глазами залегли синие тени, сапоги чавкали по перенасыщенной влагой лесной земле.

Лугович шел первым, выбирая удобный путь для повозок, обращая внимание на приметы, точно ориентируясь в лесу. Невысокий, коренастый, с цепким взглядом, он был человеком, который в этих лесах чувствовал себя почти как дома. Да это и был его дом. Много мытарств из-за Первой мировой войны, из-за передела Восточной Европы претерпели местные жители. Говорил он по-польски без акцента, знал диалект многих районов Польши и Западной Белоруссии, знал, с какой ноги заходить в костел, какую женщину называть «пани», а какую — «паненкою» и когда нужно снять шапку перед придорожным крестом. Именно эти его знания и способности сейчас должны были помочь группе.

Завалкаев шел рядом с первой повозкой, которой управляла Полянская. Она несколько раз попыталась заговорить с командиром о том, что ее беспокоило, но каждый раз полковник подносил палец к губам — лес не любит шума.

Рация хранилась в вещевом мешке — один из самых важных грузов. Последний выход в эфир был вчера. Москва получила сведения о действиях группы, о положении в генерал-губернаторстве, о контакте на явочной квартире и начале совместной работы со здешним подпольем. Никто, конечно же, подробно не описывал события и планы. Все этапы были расписаны и продуманы до начала операции, а сейчас во время коротких сеансов связи Митя Бакин лишь отправлял кодовые фразы, которые в Москве могли правильно расшифровать. Лейтенант сейчас вел вторую повозку, держа автомат на коленях. Он был арьергардом группы, со своим планом действий на случай, если головная часть колонны попадет в засаду.