Книга Волчьей тропой, страница 48 – Александр Тамоников

Накормив гостей вареной картошкой и жареной речной рыбой, хозяйка заявила, что ей нужно оставить сообщение о приходе гостей. Русские могут остаться здесь. Тут не опасно.

Связной от подполья пришел утром. Это был молодой русоволосый улыбчивый поляк лет тридцати в железнодорожной тужурке. По-русски он не говорил, поэтому Луговичу пришлось стать переводчиком.

— Зовите меня просто Марек, — предложил парень. — Нам велели оказывать вам любую помощь. Но, по законам конспирации, пока встречаться с вами буду только я.

— Это разумно, Марек, — согласился Завалкаев. — Меня можешь звать… Гжегож, а моего товарища…

— …Кшиштоф, — подсказал Лугович с улыбкой.

Доверие доверием, но настоящие имена, звания и должности в такого рода операциях — информация лишняя. Достаточно того, что руководство подполья знало о задании группы и получило указание к действию. Здешнее подполье, как Завалкаеву рассказали еще в Центральном штабе партизанского движения, вышло на связь с Москвой около года назад. Местные патриоты не относились ни к Армии Крайовой, ни к Армии Людовой. Это были люди, люто ненавидящие нацизм и готовые бороться за освобождение своей Родины. Были тут и коммунисты, были и беспартийные. И, главное, местное польское подполье имело тесные связи с русскими партизанскими отрядами, сражавшимися на территории Польши.

— Мы, когда получили задание из Москвы, сразу начали поиски этой разведшколы немцев, — начал рассказывать Марек. — Мы послали связников в другие подпольные ячейки. Ничего обещать в ближайшее время не могу. У нас мало кто имеет контакты с властями или с полицией.

— Ничего, мы поможем, Марек, — успокоил поляка Завалкаев. — Составим инструкцию вашим людям. Больше поручайте мальчишкам. Они все вокруг знают, везде бывают. Они глазастые и сообразительные, и, главное, на них у немцев и полиции вряд ли падет подозрение в причастности к подполью. А принцип простой: у каждой организации, в зависимости от специфики ее деятельности, есть многочисленные внешние, только ей присущие признаки, по которым можно определить ее место расположения. Если есть котельная, то у нее обязательно должна быть высокая постоянно дымящая труба. Если речь идет об очистных сооружениях, то обязательно должны быть большие отстойники и неприятный запах.

— Да-да, я вас понимаю, — заулыбался Марек.

— У подразделения абвера, которое готовит разведчиков и диверсантов, — продолжал переводить Лугович, — тоже есть свои внешние признаки. Во-первых, армейская охрана, казалось бы, невоенного объекта, территории или учреждения с абсолютно нейтральной вывеской. Например, какое-нибудь Управление дорожного хозяйства. Во-вторых, мощная антенна, потому что у разведшколы есть свой узел связи. В-третьих, у школы есть свой полигон, на котором курсанты учатся взрывному делу. А на полигоне макеты зданий, элементы мостовых конструкций, участки железнодорожного полотна. А еще там есть казармы, спортивный городок с полосой препятствий, есть стрелковый полигон, где стреляют из боевого оружия. И все это можно определить на слух. Понимаете меня?

— О да, товарищи, — с готовностью закивал поляк. — Я это запомню и передам товарищам. А еще с территории школы на эти полигоны будут возить курсантов на грузовых автомашинах, закрытых брезентом. Это в том случае, если полигоны находятся не на территории школы, а сама школа расположена в населенном пункте.