Книга Подземный бой, страница 20 – Александр Тамоников

— Спилили? Когда? — спросил Николай Николаевич.

— Сегодня ранним утром. Северокорейцы поделились с нами отчетом об этом событии. Вот было представление! В цирк не ходи!

Южная Корея. Пханмунджом. 21 августа 1976 года

В ночь с 20 на 21 августа никто не спал. Трудно сказать, многим ли довелось поспать за последние дни, считая от восемнадцатого. И речь, ясное дело, не про рядовой состав, а о высшем командовании. В том числе о таких людях, как Пол Кливленд. Признаться, он не на шутку переволновался за генерала Стилвелла. Ни разу за три года, что Пол занимал должность военно-политического офицера в посольстве в Сеуле, не доводилось видеть генерала столь обозленным и жестоким. Ярость кипела внутри Дика Стилвелла неугасимо. Конечно, Пол тоже видел снимки убитых офицеров. Ужасное зрелище! Парней забили до смерти… И все же становилось страшно от того, что командующий американскими войсками в Корее потерял голову.

Да уж, безумные выдались деньки. Едва прибыв 18 августа в гарнизон в Ёнсане, сразу, как только заслышал о трагедии, Кливленд помчался в командный центр, где организовал нечто вроде «коммуникационного поста» в приемной генерала. С самого начала было видно, что Стилвелл занял чрезмерно жесткую позицию и готовил ответный удар по северянам, и это беспокоило Кливленда. Причем генерал не метался в бешенстве, не сыпал напрасными проклятиями. Нет, он целенаправленно что-то планировал, не посвящая других в свой замысел и стараясь не отдавать преждевременных приказов, чтобы посторонние не разнюхали о его намерениях и не стали бы совать палки в колеса.

Ситуация была очень напряженной. В приемную то и дело докатывался генеральский рык:

— Имбецилы!

С того дня, с восемнадцатого, Кливленд почти без отдыха двое суток просидел на телефоне. Большие «шишки» в Вашингтоне с нетерпением ждали информацию. В первую очередь предстояло связаться с Филом Мэйхью, заместителем директора управления по корейским делам. До прибытия посла большинство вопросов на месте решалось между Мэйхью и Томом Стерном, временно исполняющим обязанности посла в Сеуле. Вашингтон требовал рапортовать регулярно, отчего сообщать о событиях приходилось фактически в режиме реального времени. Узнав об этом, Стилвелл пришел в исступление, но возражать не смел, так как понимал, что отчитываться перед департаментом необходимо, так пусть лучше эту обузу взвалит на себя он, Кливленд, чем кто-то из людей генерала. Одно вызывало раздражение командующего. Он жалел о том, что в Штатах получают информацию слишком быстро, ему же хотелось опередить политиканов, так как их планы могли нарушить его планы.

Насколько Пол мог понять, генерал Стилвелл намеревался выполнить массовую переброску готовых к боевым действиям войск на север, к демилитаризованной зоне. Кливленд и остальные соглашались с тем, что Север переступил допустимые границы, но позиция генерала (а значит, и всей американской армии) казалась местью чистой воды. Такой подход вызывал серьезные сомнения и даже опасения, поскольку и без плана отмщения ситуация аномально накалилась.

Впрочем, Кливленд не имел возражений против желания командования возобновить рубку того дерева. Ни для кого в гарнизоне не подлежало сомнению, что Америка обязана отстаивать свои права в демилитаризованной зоне, а это означало необходимость вернуться к дереву и обрезать, к чертовой бабушке, ветви, как и намечалось. Вот только нечто в глазах, словах и действиях Стилвелла недвусмысленно намекало, что обрезкой тополя генерал не ограничится. Единственное, что сдерживало его, вынуждало тянуть время и откладывать задуманное, — необходимость собрать максимум данных для полноты картины. Нельзя сунуться в Объединенную зону безопасности, не выяснив всех обстоятельств инцидента и не понимая, что на уме у северокорейцев. Первоначальная информация о столкновении была фрагментарна. Вот почему первые сутки пришлось почти всецело посвятить сбору фактов и установлению последовательности событий.