Книга Спасти СССР, страница 98 – Николай Марчук

Я, честно говоря, как и многие постсоветские граждане, ошибочно полагал, что в СССР было все плохо с экономикой. Ну, типа, вот на Западе, там дескать, да, там в кого не плюнь, обязательно в акулу бизнеса попадешь, а вот в Союзе, там все напрочь заскорузлые и тугие «совки», ни черта не понимающие в экономике. А вот пообщался с умными специалистами-экономистами из СССР, которых по своим каналам смог «выписать» из Москвы генерал Носов, и понял, что ни хрена про СССР я не знал.

Экономических советников высшего ранга было двое: Вадим Медведев и Рэм Белоусов. Я уже как-то привык, что советники из СССР всегда работают парами, причем состав всегда одинаков: старый, опытный и бывалый – это тот, который постарше, обычно он еще и ветеран ВОВ, и второй – тот, что помоложе, он обычно энергичный, начитанный, решительный и готов к экспериментам.

В паре экономистов, прибывших из Москвы, было то же самое распределение ролей, с той лишь разницей, что у них была совершенно незначительная разница в возрасте. «Молодой» родился в 1929 году, а «старый» в 1925 году. С Белоусовым и Медведевым прибыла дюжина различных мелких научных сотрудников.

Расскажу о советниках-экономистах из СССР подробнее, потому что именно эти двое стали «отцами-основателями» экономического чуда СССА. Именно они сделали так, чтобы СССА стал процветающим, богатым и самодостаточным в экономическом плане государственным объединением.

Вадим Андреевич Медведев родился в 1929 году. Ему за пятьдесят, задорно вихрастый, поджарый, выглядит гораздо моложе своих лет. Ходит в спортивном костюме, что по сравнению с другими советниками из Союза просто неслыханная вольность. И поведения соответствующего – вполне человеческого. Не небожительское. Эта деталь тогда подкупила меня. Вадим Андреевич уже на самых высоких этажах власти – и секретарь, и член Политбюро. Но при этом он осмелился окружить себя не самой послушной и не самой конформистской молодежью. Сейчас Медведев один из самых «юных» и при этом авторитетных докторов исторических наук – причем докторская у него была не по вопросам советского или партийного строительства или по какой-то еще конъюнктурной теме, а по крестьянскому вопросу в России семнадцатого века. Но это был, пожалуй, единственный из знакомых мне членов и кандидатов Политбюро, который разрешал своим подчиненным говорить непосредственно то, что они думают, и говорить так, как им заблагорассудится. В том числе спорить с ним, которому по должности уже положено быть непререкаемым изрекателем исключительно истин. Причем спорили с ним его подчиненные аж до хрипоты. Я лично присутствовал при подобных спорах, да что там присутствовал, а тоже вдоволь успел наораться.

Медведев позволял спорить и при этом не укладывал на лопатки, пользуясь собственным академическим многознанием и вельможным положением. Нет, он не только выслушивал, но нередко, пусть и подправляя, подстругивая их, принимал мои угловатые и даже фрондерские умозаключения.

При личном знакомстве со вторым советником вышла забавная ситуевина. Больно имя у него необычное.

— Рэм?! – удивился я, впервые услышав необычное имя советского гражданина. – Римлянин, что ли? – пошутил я.

— Почему? – опешил от такого вопроса Носов.

— Ну, как основатели Рима два брата близнеца Рем и Ромул.