Книга Поцелуй победителя, страница 88 – Мари Руткоски

Арин раскрыл сумку, висевшую на седле Ланса. Ни еды, ни одежды, ни спичек, ни трута. Не оказалось даже фляжки — только фонарь, в котором закончилось масло.

— Кестрель, ты меня пугаешь.

— Прости.

Он отвел ее к своей палатке, не обращая внимания на взгляды, которые на них бросали, и обрадовался, сам не зная почему, когда увидел, что Рошара нет поблизости. Арин схватил сухую рубашку, которую оставил возле палатки, и вытащил из своей седельной сумки сухие штаны. Затем нашел фляжку и немного размокших сухарей.

— Держи. — Он вручил все Кестрель. — Переоденься и поешь. Я подожду снаружи.

Она кивнула. Арин испытал огромное облегчение, получив от нее такой ответ. Но стоило Кестрель скрыться в палатке, как он снова забеспокоился.

Время шло. В палатке раздался шорох, но вскоре стих. Арин спросил, все ли в порядке, но Кестрель молчала. Наконец, он настолько разволновался, что не выдержал и заглянул внутрь. Кестрель сидела, уставившись на закупоренную фляжку в своих руках. Она успела переодеться в сухую рубашку, и на это, похоже, ушли все ее силы. Промокшие штаны, сапоги для верховой езды и кинжал по-прежнему были на ней. Нетронутые сухари лежали рядом.

Арин опустился на колени возле Кестрель и сжал ее холодные руки в своих.

— Прошу тебя, скажи, что случилось.

Кестрель открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она казалась такой хрупкой. У Арина внутри все оборвалось. Он попытался зайти с другой стороны:

— Как ты узнала, где нас искать?

— Догадалась.

Арин изумленно уставился на Кестрель.

— Я подумала, может, Леррален… Но мой отец, он… Я его слишком хорошо знаю, вот и решила… — Кестрель сделала паузу; Арину не понравилось, как дрогнул ее голос, когда она упомянула генерала. — Поместье Эррилит. Там есть скот, луга, сады. Вода. Это очевидно. Ему. Я беспокоилась. Вдруг вы не подумали про Эррилит. Или подумали, но отказались от этой идеи. Но я надеялась.

Арина обожгло страхом. Отправиться на юг без ясной цели, без припасов и оружия, одной… Руководствуясь лишь предположением. Догадкой! Он был поражен.

— У тебя даже карты нет. — Арин сдержался и замолчал, боясь, что Кестрель поймет его чувства и отшатнется в отвращении.

— Я видела достаточно карт и хорошо их запомнила. Я… — Ее лицо исказилось.

— Можешь не говорить.

— Нет, я хочу сказать. Я поехала на виллу. В свой дом. Сразу после того, как ушла от тебя. Я думала, что это ненадолго. Прости.

— Тебе не за что извиняться.

— Поверь, есть. Тогда, в тундре, я корила тебя. Мне хотелось кого-то обвинить. Это чувство пожирало меня изнутри, как гниль. Но я побывала в доме и все вспомнила. Ты не виноват в том, что меня бросили в тюрьму. Виновата я сама. И он.

Арин похолодел от ужаса. Его давние подозрения подтвердились.

— Генерал.

— Да.

— Тебя предал родной отец.

— Еще в столице я написала тебе письмо. Это было так глупо: изложить на бумаге свои поступки, сведения, которые я передавала Тенсену, — абсолютно все. Я рассказала о том, как шпионила против империи, написала о своих чувствах. Мой отец прочитал письмо. И отдал его императору. — По щекам Кестрель покатились слезы. — Я знаю, что ему было больно узнать обо всем, я нанесла ему жестокий удар, и что-то сломалось. Может, для него я уже не была собой. Понимаешь? Не дочь. Просто незнакомая лгунья. Но как же так? Почему не я оказалась ему дороже всего? Неужели он не любит родную дочь? Почему он выбрал не меня, а свои принципы?