Книга Поцелуй победителя, страница 174 – Мари Руткоски

Верекс сразу понял, о чем она:

— Я не любил отца. И он меня тоже.

— Все равно.

— Мне кажется, другого выхода у тебя не было. Если честно… — он прислонился к стволу, ссутулившись, — мне стыдно за то, что его смерть вызвала у меня лишь облегчение.

На мысок его сапога опустилась пушинка, которую тотчас унес ветер. Принц тихонько добавил:

— И за то, что я немного труслив. Я боюсь, что, став императором, я превратился бы в копию отца.

— Нет. Ты — никогда.

— Еще меня гложет чувство вины. Я бросаю свою страну, которая, вполне возможно, теперь развалится. Непонятно, кто теперь будет править.

— Думаю, у тебя уже есть предположения. Я припоминаю нескольких сенаторов, которые не упустят шанс побороться за власть. Или капитан стражи. Правда, кое-кого при дворе я могла забыть. Не помню, кто кому должен, кто на кого обижен. Ты мог бы разъяснить мне все это, ну, а я… обещаю не упускать из виду события в столице.

Верекс приподнял брови:

— Опять станешь шпионом, Кестрель?

— Возможно, даже главным шпионом.

Принц поднял с земли веточку и принялся ломать ее на мелкие кусочки.

— Думаю, Арину нужен человек на эту роль, — добавила Кестрель.

— Лучше тебя ему не найти. Только не хочется, чтобы ты опять рисковала собой. Уж очень ты азартная.

Она пожала плечами:

— Что ж, какая есть.

Верекс ласково улыбнулся в ответ, но потом посерьезнел:

— Я когда-то думал, что мне хватит сил занять место отца. Но Риша была бы несчастна. Да и я тоже.

— Так будь счастлив, — неожиданно пылко произнесла Кестрель.

— Обязательно, — ответил он, — и ты тоже.

Белый пух продолжал лететь с дерева, пока принц объяснял тонкости, связанные с политической жизнью валорианского двора. Потом Верекс рассказал, что щенок, которого он когда-то подарил Кестрель, вырос в огромную добрую собаку и живет теперь в предгорьях Валорианского хребта. Дети семейства, которому ее отдали, обожают свою питомицу, несмотря на то что она иногда грызет их ботинки. Марис — молодая придворная дама, которую Кестрель очень не любила, пока не поняла, что та не так уж и плоха, — удачно вышла замуж и чрезвычайно горда собой. Что касается Джесс, Верекс слышал только, что она уехала на южные острова в самом начале войны.

— Прости, больше ничего не знаю, — вздохнул он.

Кестрель мечтала встретиться с подругой. Но случится ли это когда-нибудь? И удастся ли вернуть их дружбу?

— Я недавно видел, как ты заходила в шатер с ранеными, — добавил Верекс.

— Он не хочет со мной разговаривать.

— Попробуй еще раз.

Когда Риша с Верексом решили, что пора уезжать (они были в двух днях пути от города), Кестрель, улыбаясь, попрощалась с ними и поцеловала обоих в щеку. Сначала ей было трудно держаться и не поддаваться чувствам, но потом она увидела Рошара, который опасался подходить к сестре с момента их возвращения из Сизии. Теперь он стоял чуть поодаль. Риша подошла к нему и прошептала что-то на ухо. Кестрель не расслышала слов, но на лице Рошара отразилось облегчение. Он ничего не ответил, просто сжал руки сестры в своих и поцеловал их.

Кестрель подумала, что они с Ришей обе ошибались насчет прощения — что оно не похоже ни на грязь, ни на камень. Скорее на белый пух, который плавно опускается с деревьев на землю, когда созреет. Он создан для того, чтобы однажды отпустить его на волю, позволить семенам найти почву и пустить корни.