Книга Поцелуй победителя, страница 130 – Мари Руткоски

— Если ты вдруг не поняла: когда я сказал про то, что богиня возьмет тебя за руку, я имел в виду смерть. Ты умрешь, ясно? Если взять яд в самой высокой концентрации, то достаточно прикоснуться к нему, чтобы он убил. Даже когда жидкость высыхает.

— Я осторожно.

Рошар резко повернул коня, преграждая ей дорогу. Ланс фыркнул и остановился.

— Мой ответ «нет», — отрезал принц. — Не думай, что ты одна страдаешь. Попробуй справляться так же, как все остальные.

Рошар пришпорил коня и поскакал вперед.

Кестрель посмотрела на дорогу, уходящую к горизонту. Одинокая птица на фоне неба казалась черной трещинкой в слое голубой краски. Кестрель подумала о белой мази, что лежит у нее в сумке, о потерянном кольце и о том, как хочется уснуть спокойно, без снов. «Во сне бояться нечего», — сказал ей давным-давно отец, имея в виду, что жизнь намного страшнее снов. Но в детстве Кестрель этого не понимала. Маленькую ее успокаивали эти слова.

Ночью, лежа в своей палатке, Кестрель вспоминала мучительный холод тундры. Серное крошево. Ужас, охвативший ее, когда память начала подводить. Ночной наркотик — мягкий, густой туман. Страх умереть вдали от дома. Печаль, казалось, пропитавшая даже кости. Все это до сих пор оставалось с ней. Но теперь у Кестрель было кое-что еще. Она задула фонарь. В темноте она вспомнила пыльную дорогу, проделанный сегодня путь. «Попробуй справляться так же, как все остальные». Сегодня Кестрель спала крепко. После этой ночи она почувствовала, что, хотя порой ей по-прежнему хотелось ночного наркотика, он потерял свою власть.

В этой области полуострова выращивали пшеницу. В бледно-золотых полях шуршали колосья. Стебли гнулись под тяжестью зрелых зерен. Вдали можно было разглядеть крестьян, которые собирали урожай, — слишком старых или слишком молодых, чтобы идти воевать. Некоторые поля были брошены. Кестрель видела фермы с пустыми курятниками, пропахшими прелой соломой. Скот увезли или перебили. Плетеная корзина, валявшаяся на земле много месяцев назад, напоминала гнездо. Когда кто-то попытался поднять ее, ручка тут же отвалилась.

Вид опустелых ферм тревожил Кестрель. Тяжело видеть, как урожай пропадает зря, ведь большая часть пшеницы сгниет на корню. Но главная причина была в другом. Кестрель пугали пустые дома. Изредка встречались заброшенные гэрранские виллы: портики с колоннадой, своды с лепниной, блестящие стеклянные крыши атриумов. Но чаще попадались валорианские особняки: новые роскошные постройки, просторные, с гладкими фасадами.

Бараки, где жили рабы, были словно покрыты ожогами — краска отваливалась большими кусками, будто лохмотья кожи. Возле такого барака на каждой ферме притулился маленький домик. Кестрель охватило смутное чувство, когда она отметила эту особенность. До сих пор, даже отправляясь с солдатами на заброшенный участок в поисках провизии, Кестрель не задумывалась о предназначении этих построек. В гэрранском поместье ее отца такого домика не было.

Однажды она заметила, как Арин посмотрел на это крошечное здание: лицо посуровело, в глазах вспыхнул недобрый огонек. И Кестрель внезапно поняла: здесь держали гэрранских детей. Воспоминание ожило неохотно, словно с трудом выбираясь из недр сознания. Кестрель пришлось вытащить его силой. Очевидно, она очень хотела забыть.