Книга Поцелуй победителя, страница 121 – Мари Руткоски

— То, что Рошар оставил тебя со стрелками, ничего ему не дает.

— А то, что он отправил тебя атаковать первые ряды?

— Иногда Рошар любит прикинуться эгоистичным принцем, и никто уже не ждет от него ничего иного. Но он принимает верные решения. Для меня Рошар выбрал то, что я предпочел бы сам. Я хочу вести атаку на первые ряды.

Кестрель вспоминала эти слова теперь, стоя в перелеске со стрелками, которыми должна была командовать. Тогда ей страстно хотелось объяснить, как потрясла ее попытка влезть в голову к генералу. Страшно осознавать, насколько они с отцом похожи. Кестрель хотела спрятать свой страх в фарфоровую шкатулку и отдать ее Арину. «За тебя я тоже боюсь, — сказала бы она. — Что станет со мной, если я тебя потеряю?» «На войне не место страху», — прозвучал в памяти голос отца.

— Будь осторожен, — попросила Арина Кестрель.

Он улыбнулся. Сейчас он скрывался где-то там, за поворотом пустой дороги. Светило солнце. Стрелки зарядили пищали. Кестрель сжимала в руке кинжал. Звон цикад. Шелест птичьих крыльев. Может, отец догадался, что послание подделали, и не попался на крючок? Дуновение ветра. Время ползет медленно, как капелька пота по спине.

Все тело ныло от вынужденной неподвижности. Кестрель казалось, будто ее и всех стрелков объединило странное чувство — паутина из невидимых нитей, которые натягивались от малейшего шороха, но потом снова расслаблялись от жары и ожидания. Сон, ожидание, мгновенный испуг, ожидание, сон.

Кестрель с солдатами пряталась среди папоротников и мелкой поросли. Дула пищалей были опущены. Небольшие восточные арбалеты держали наготове. По стволу дерева сиррин стекал оранжевый сок. Его тонкие, липкие веточки свисали вниз. Кестрель смотрела на дорогу. «Тук-тук-тук», — застучала птичка по коре дерева. В листве зашелестел ветер. А потом донесся сначала далекий, потом приближающийся… грохот тысяч сапог по мощеной дороге.

Арин услышал приближение валорианцев. Внутри все напряглось в предвкушении. Все ближе и ближе. По-прежнему скрываясь за поворотом дороги, Арин обернулся и посмотрел в глаза своим солдатам. В его отряде было не больше пятидесяти мужчин и женщин, как гэррани, так и дакранов. Все без лошадей: так легче спрятаться, и потом, валорианцам они должны казаться уязвимыми. Некоторые из гэрранских солдат подвели глаза оранжевой и красной краской, подражая восточным воинам.

Оглушающий грохот валорианской армии все приближался. Сапоги, копыта, колеса повозок, тяжелое оружие, лязг металла. Арин переглянулся с солдатами и поднял руку, приказывая ждать. Затем он подкрался к дереву на повороте и выглянул. Валорианская конница совсем рядом. Огромные боевые кони. Офицеры в черном и золотом. Среди валорианцев выделялся один человек. Их предводитель, который как будто совсем не изменился за одиннадцать лет. Внушительный силуэт в доспехах, на груди — знак отличия и перевязь, закрепленная на плече. Простой шлем, не закрывающий лицо.

Хорошо, что между ними было приличное расстояние и Арин не видел светло-карих глаз генерала, так похожих на глаза его дочери. Но еще лучше то, что с каждой секундой он приближался. Еще немного, и можно дотянуться. «Хочешь, чтобы он достался тебе? — прошептал бог смерти. — Хочешь раздавить его своими руками?»