Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 98 – Айлин Лин

Хомутов дробно постучал карандашом по столу.

— Допустим.

Вот ведь зараза, допустим ему.

Сухопарый профессор с длинными, как у пианиста, пальцами, вскинул ладонь, привлекая внимание. На карточке значилась фамилия Фомкин.

— Вы назначили запас на осадку. Как определили его величину?

О-о, началось интересное. Я, слегка улыбнувшись, ответила:

— По глубине торфа и данным наблюдений на сходных участках.

— Формулу назовите.

— Единой надёжной формулы для этого грунта у меня нет.

В меня впились глаза всех членов Совета разом. Даже воздух качнулся от них в мою сторону.

— То есть величину вы взяли произвольно? — приподнял брови сидевший с краю мужчина, я не смогла прочитать его имя на карточке.

— Нет. По наблюдениям с повышающим запасом.

— Однако точной величины осадки назвать не можете?

— Могу назвать принятую в проекте. Не могу обещать, что действительная осадка совпадёт с ней до вершка.

— Как удобно, — громко фыркнул Хомутов, оглядывая коллег с выражением: «Я же говорил! Бабе не место среди нас!»

— Было бы гораздо удобнее придумать точную цифру, — спокойно заметила я, встретив взгляд его водянистых глаз. — Она бы прекрасно смотрелась в этой записке, не так ли?

Ратманов кашлянул в кулак, скрывая смешок. Белелюбский опустил голову пониже, но и его губы дрогнули в улыбке. Профессор Фомкин напротив нахмурился.

— Инженер обязан уметь всё высчитывать до последней цифры.

— Обязан. Когда для расчёта есть исходные данные. Если свойства торфа заранее неизвестны, честнее заложить запас, провести пробную отсыпку и наблюдать фактическую осадку, чем написать красивое число, а потом удивляться, что что-то не сходится.

Герсеванов поднял глаза от бумаг.

— Ответ принят, — впервые за долгое время заговорил он. — Продолжайте, Александра Николаевна.

Теперь спрашивали уже с разных сторон, и вопросы пошли внахлёст и как из автомата.

— Водоотвод.

Я подошла к другому листу.

— Магистральная канава вдоль полотна. С верховой стороны нагорные канавы, чтобы перехватить воду до её выхода к насыпи. Поперечные трубы здесь и здесь.

— Почему не соединить всё одной канавой? Так же будет дешевле.

— Потому что тогда весь сток со склона пойдёт вдоль подошвы насыпи. Мне же нужно перехватить эту воду выше и отвести в сторону, не подпуская к полотну.

— Сечение канавы?

Я назвала размеры.

— Проверяли пропуск?

— Разумеется.

— Каким образом?

— Расход равен площади живого сечения, умноженной на среднюю скорость. Скорость определяла по уклону и гидравлическому радиусу, с коэффициентом для земляного русла.

— А коэффициент откуда?

— Из таблиц.

— Положим, канава зарастёт?

— Увеличится сопротивление течению, скорость упадёт, а вместе с ней и пропускная способность. Поэтому канавы придётся регулярно очищать от травы и наносов, исправлять размытые места.

Кто-то на задних рядах одобрительно хмыкнул. Хомутов и Фомкин нахмурились сильнее.

— А если весенний расход окажется в полтора раза больше принятого вами?

Я посмотрела на чертёж, прикидывая.

— На основном участке запас сечения позволяет пропустить больше расчётного. Здесь, — показала я на узкое место, — уже нет. Уровень воды с верховой стороны трубы поднимется и подтопит подошву насыпи вот на этом протяжении.

— И?

— Значит, я назначу трубу с большим отверстием.