Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 95 – Айлин Лин

Ангара улеглась под столом мне на ноги. Я снова проверила расчёты, поправила две строки в пояснительной записке и, удовлетворённо вздохнув, убрала записи в стол.

В дверях показалась Мотя.

— Я уже иду спать, — успела я раньше, чем она открыла рот.

— Вот и умница, — тут же заулыбалась она. — Я тебе в комнату отнесла тёплого молока, попей.

— Спасибо, нянюшка.

Погасив лампу, подхватила сонного щенка на руки и вышла в коридор. Завтра у меня оставался целый день на подготовку, но я устала нервничать. Поэтому лучше съезжу на стройку Морозовской лечебницы, проверю, как идут работы, загляну в бюро, а потом заберу Машку и пообедаю с ней у Донона. Хоть один день поживу как нормальный человек. Приняв такое решение, я со спокойной душой легла спать.

Двадцать шестого апреля я проснулась до рассвета и некоторое время лежала, глядя в тёмный потолок.

Экзамен. Сегодня уже точно.

Ангара спала поперёк моих ног, раскинув толстые лапы. Я осторожно высвободилась, но щенок тут же открыл глаза.

— Спи, Ангарочка, — шепнула я ей, и она, широко зевнув, уронила голову на одеяло.

В столовой собрались все, словно меня отправляли не на экзамен, а как минимум на войну. Дядя Михаил делал вид, что читает газету, Мотя бесцельно ходила от стола к буфету и обратно, хотя завтрак уже стоял перед нами. Даже Настя задержалась у двери, тревожно сжимая кофейник.

— Ешь, Сашенька, тебе силы ой как понадобятся, — ласково сказала Мотя.

— Я уже наелась, — если честно, кусочек сырника камнем упал в желудок и больше мне ничего не хотелось.

— Что-то незаметно, ты не поела, а поковыряла, — она тут же недовольно поджала губы.

Я посмотрела на разломанный творожник.

— Нянюшка, если я запихну в себя ещё хотя бы крошку, то мне станет худо и, боюсь, стошнит прямо перед комиссией, — честно призналась я.

Дядя отложил газету.

— А я говорил: стакан водки перед испытанием, и руки дрожать не будут. В голове прояснится, смелее станешь.

— Михаил Константинович! — возмутилась Мотя.

— Что? Проверенный метод, уж мне, во всяком случае, он в молодости всегда помогал, — развёл руками дядя, на что няня недовольно запыхтела.

— Не след такое советовать барышне! Позора потом не оберёшься!

Я засмеялась, но заставить себя съесть ещё немного так и не смогла. Через полчаса приехал Пётр, чем несказанно меня удивил.

— Доброе утро, Пётр Ильич. Что-то случилось? — увидев его на пороге кабинета, замерла я с тетрадями в руках, которые как раз перебирала, чтобы повторить некоторые моменты.

— Доброе, Александра Николаевна. Позвольте мне вас сопроводить до института и подождать вас там, пока идёт экзамен, — решительно шагнув к моему столу, ответил мужчина. Он смотрел на меня с непередаваемой нежностью, такой, что у меня невольно пробежали мурашки по рукам, а в душе разлилось тепло.

— На экзамен вас не пустят, — зачем-то шепнула я.

— Значит, буду ждать снаружи.

— А если всё затянется на несколько часов?

— Я подожду столько, сколько потребуется.

Мы смотрели друг на друга, и я понимала, что долго бегать от него не смогу. Я была влюблена в этого серьёзного, обычно немногословного мужчину, предпочитавшего дело словам.

До института ехали двумя экипажами. Со мной Машка и Надежда Павловна, следом дядя и Пётр. Каким образом Марья Романовна добилась позволения присутствовать на испытании, я не спрашивала. Подозревала, что сначала она уговорила отца, потом отец позвонил, куда следует, и результат получился ровно тот, на который и рассчитывала Машка.