Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 52 – Айлин Лин

— Дозвольте доложить, Александра Николаевна…

— Идём за мной, — остановила его я и пошла вперёд.

Макар вошёл в кабинет следом за мальцом и плотно прикрыл дверь.

— Дежурили втроём, посменно: я, Сенька да Гришка, — начал Васька, дождавшись моего кивка. — Сменялись, чтоб не примелькаться. Морская — место бойкое, мальчишке там стоять сподручно: кому папиросы поднеси, кому санки посторожи, никто и не глядит. Теперь по делу. Первое: посыльный ихний, рябой малый в сером пальто. Всякий день, как начнёт темнеть, идёт с пакетом в контору Аренского, а назад с ответом.

— Так. А второе?

— Второе — Клейст который, — Васька понизил голос, как заправский сыщик, — вчера вышел из конторы и не к дому своему пошёл, а отправился на Миллионную. Мы с Гришкой проследили за ним почти до самого места. Особняк там, недалеко от казарм, ворота с фонарями. Дворник важный, в бляхе, шуганул нас. Зато Сенька у соседского кучера выведал: дом сдан внаём, живёт француз, при посольстве ихнем состоит. Фамилию кучер не выговорил, мусью и мусью. Живёт широко: повар свой, пара выездных лошадей, вина ящиками возят, а по вечерам гости бывают, всё больше в каретах без гербов.

— Молодцы, — похвалила я и отсчитала деньги. — По рублю Сеньке с Гришкой, рубль тебе, и вот ещё рубль сверху — за команду. Дальше глядите так же, только к особняку не лезьте.

— Понял, Александра Николаевна, чай не первый день, — Васька солидно одёрнул пиджачок, из которого успел вырасти, и быстро спрятал деньги во внутренний карман.

— Ступай, — стараясь не улыбаться, отпустила я его. Мальчишка шустро покинул кабинет, и буквально через минуту из кухни до нас донёсся грохот и грозный голос Прасковьи, обещавшей кому-то щей с расстегаем да по хребту и наглой физиономии.

Макар шагнул ко мне.

— Артём из Рыбацкого вернулся, — начал отчёт он. — Дед-сторож при заводике разговорчивый оказался. К мотору наведывались дважды: прошлой осенью и этой зимой. Один и тот же человек. Всё выспрашивал: чей мотор, давно ли лежит, куда хозяин подевался. Второй раз он, сунув деду полтину, полез к мотору и начал что-то срисовывать в свою книжечку.

— Приметы?

— Высокий, бородка козлиная, годов пятидесяти. Дед сказал, что хоть и говорил тот по-нашему, а всё равно чуялся в нём чужак.

— Ясно… — я внимательно посмотрела в его тёмно-карие глаза и добавила: — Макар, подбери ребят, нам нужны толковые, будут охранять Костовича и завод.

— Сделаю, — коротко поклонился Еникеев и тихо вышел за дверь.

Пётр Ильич приехал, когда я, позавтракав, устроилась в своём кабинете и хотела было взяться за новый проект.

— Александра Николаевна, — Пётр шагнул в помещение, — я получил вашу записку и сразу же прибыл.

— Проходите, Пётр Ильич. Настя, кофе гостю.

Мужчина сел, приготовившись слушать. Я тянуть не стала и пересказала ему то, что поведал мне Еникеев.

— Мне не нравится наше молчание, — после минутного раздумья заговорил он.

— Молчание? — не поняла я, удивлённо вскинув брови.

— Именно. Посудите сами, что видят они. Векселя скуплены, опись сорвалась, мотор увезён и заперт за высоким забором, а графиня молчит, на контакт идти не хочет и вообще не очень любезна. Для Аренского и тех, кто за ним стоит, мы сейчас как глухая стена. А человек, упёршийся в стену, рано или поздно идёт искать обходные пути.