Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 41 – Айлин Лин

— Тогда зачем ему я? — моё недоумение всё росло.

— Незачем. Мы ошиблись, целью являетесь не вы, — Пётр резко подался вперёд. — Конторы вроде клейстовской своих денег просто так не тратят никогда. Они выступают, так сказать, руками, то есть исполняют поручения доверителей. Кто-то обратился к Клейсту, чтобы он собрал долги Костовича в один кулак, поставил ему Сычёва для вывески, Аренского для суда, и оплатил всё это французскими билетами. Роберт исполняет, получает комиссию и спит спокойно.

Я встала и подошла к окну. Во дворе горел фонарь над воротами каретного сарая. Подходящее здание для работы над машиной мы уже нашли, и завтра мотор перевезут на другой адрес — с письменным уведомлением пристава, чтобы Аренский не заикнулся о сокрытии.

Патентная контора. Иностранные привилегии. Французские деньги.

— Кто-то не хочет дать нам использовать мотор Костовича. И неважно, что именно выстрелит: выкупить наш мотор, или забрать за него деньги, в этом случае на постройку тягача у меня попросту не останется средств, и мотор так и останется грудой никуда непригодного хлама, — вслух резюмировала я, не оборачиваясь.

— Я пришёл к тому же выводу, — отозвался Пётр за моей спиной. — И тогда вечер с приставом читается наново. Помните, что Аренский сказал вам на прощание? Я, простите, всё слышал. Доверитель предпочёл бы уладить миром, за разумную сумму двигатель мог бы… Он не договорил, вы его перебили. Я тогда счёл это обычной наглостью, попыткой сорвать отступное. А теперь думаю, что вас пытались запугать, чтобы вы продали двигатель.

Я смотрела перед собой и не видела заснеженный двор, перед глазами стояли иные картины. Сейчас в Европе Бенц ставит свой «Вело» на поток. Французы выкупили права Даймлера и грызутся за них между собой. Патентные конторы по обе стороны границы скупают привилегии на всё, что вертится и дымит, потому что умные люди давно поняли, куда дует ветер. А в Петербурге, в каретном сарае, хранится настоящее сокровище…

Кто-то за границей знает про изобретение Костовича. И знает ему истинную цену. А ещё не хочет, чтобы Россия в технике вырвалась вперёд.

— Пётр Ильич, — я вернулась к столу. — Ответьте мне как делец. Представьте, вы вложили состояние в собственный моторный завод где-нибудь под Парижем. И вам доносят, что в Петербурге существует мотор, возможно, куда перспективнее вашего. Что бы вы решили?

— Присвоить, — ответил он не раздумывая. — Изучить, внедрить.

— Да. Купить, взять лучшее и использовать. У себя, за границей. А здесь позаботиться, чтобы соперник уже не поднялся.

— Доверитель Клейста не отступится после первой неудачи, — хмуро кивнул Громов. — Будет второй ход. И я пока могу лишь предполагать, какой.

— Оспаривание нашего договора?

— Вероятнее всего. Иск о том, что наём заключён во вред кредиторам. Дело мы выиграем, договор чист, даты в нашу пользу, но полгода оно у нас отнимет. А им того и надо: не выиграть, а тянуть. Ещё они могут пойти в обход суда: перекупить Аверьяныча, который пока упирается, отыскать долги, о которых сам Костович забыл, поднять старые дирижабельные тяжбы… Кстати, о тяжбах, — собеседник отложил папку. — Вас не занимал вопрос, откуда доверитель Клейста вообще узнал про двигатель? Мотор семь лет пролежал в Рыбацком, и никому до него дела не было.