Книга Графиня Оболенская. Опережая время, страница 36 – Айлин Лин

Она удивлённо на меня покосилась, подумала мгновение и, тяжело вздохнув, кивнула:

— Спрашивай.

И я спросила: как давно её мучает кашель? Сухой или с мокротой? Бывает ли кровь? Ночная потливость? И получила обнадёживающие ответы: крови ни разу не было. Иногда потеет по ночам, по вечерам бывает лёгкий озноб.

Худеет ли?

Платья, пожалуй, стали свободнее, но она думала, это от нервов перед свадьбой.

Как кашель ведёт себя зимой, летом?

Летом, в деревне, ей всегда легче, а в городе к зиме хуже, и особенно дурно в их старом доме на набережной, в её спальне окнами на Неву, где вечная сырость…

Я слушала и составляла картину. Главное, пока не было крови и ночной пот не постоянный. Похудение сомнительное. Зато чёткая связь с сыростью в городском доме.

Не похоже на чахотку, но и отмести этот диагноз я тоже не могла. Описанные признаки слишком размытые и подходили к разным болезням, а на кону стояла жизнь. Гадать я не имела права.

— Зина, — помолчав, заговорила я, — а поехали со мной завтра к одному доктору? Уверена, он сможет подсказать нам, что делать дальше.

Она посмотрела на меня долгим, внимательным взглядом и вдруг тихо спросила:

— Ты думаешь, у меня чахотка?

— Как раз таки думаю, что нет, не она, но нам надо убедиться. Поедешь?

— Поеду, — девушка расправила плечи и твёрдо кивнула.

К Склифосовскому отправились вдвоём на следующий день. Я предупредила профессора запиской, чтобы наше появление не стало для всегда занятого человека сюрпризом. Клинический институт помещался на Кирочной и представлял собой строгое, толково построенное здание. Меня проводили к Николаю Васильевичу сразу, стоило назвать имя.

Великий доктор при виде меня поднялся из-за стола и шагнул навстречу.

— Александра Николаевна! Какими судьбами? Что-то не так с Ольгой Аркадьевной? — обеспокоенно нахмурился он.

— Всё хорошо, Николай Васильевич, вашими молитвами. Точнее, вашими руками. Ольга Аркадьевна получила приглашение на новую службу и не так давно отбыла в Москву, а перед отъездом просила передать вам свою безграничную благодарность.

— Замечательно, что у неё всё сладилось, — покивал он, и я увидела, что он и вправду искренне рад.

— Николай Васильевич, знакомьтесь, Зинаида Сухово-Кобылина, моя подруга.

Доктор и Зина раскланялись, а я продолжила:

— И, прежде чем я расскажу причину нашего визита, не откажите принять подарок в благодарность за спасение Ольги.

Я кивнула Артёму, ждавшему в дверях. Он с помощью институтского служителя внёс подарок и поставил его посреди кабинета.

Это был инструментальный столик. Я долго думала, что подарить человеку, у которого есть всё, кроме дополнительных часов в сутках. Время мне было неподвластно, а вот немного облегчить сложную работу хирурга мне было вполне по плечу.

Предмет был сделан по моим чертежам: никелированный каркас на колёсиках, чтобы катать туда-сюда; столешница и нижняя полка из белого гладкого мрамора. Этот столик можно окатить кипятком, протереть карболкой — и через минуту он снова идеально чист.

Склифосовский, как загипнотизированный, подошёл ближе. Обошёл стол кругом, провёл ладонью по мраморной доске. Костяшками стукнул по краю, прислушался. Качнул на колёсиках. Заглянул под нижнюю полку, ощупал соединения в поисках щелей или мелких ямок, но, судя по довольно сверкнувшим глазам, ни одного изъяна не нашёл.