Онлайн книга «Марена и Кощей»
|
Она закивала, но тут же замотала головой. И опять разрыдалась. Кощей крикнул: — Дурак, зайди! Пятушка мигом ворвался в покои, единственный глаз округлился, губы бледные, руки слегка дрожат. — Она умирает, ваше бессмертие? — Принеси мне нож, мертвую и живую воду. Это последнее, видимо, что услышала Марена, когда Пятушка вернулся, она уже была в полубреду. Кощей надрезал свое запястье, наполнил бокал кровью, разбавил мертвой водой. И вливал Марене в рот, она слабо сопротивлялась, но проглатывала. Потом наполнил бокал кровью и живой водой, и тоже заставил ее выпить. Он продолжал поить ее снова, и снова пока ее не вырвало черной гнилью. — Ваше бессмертие, вы для себя хоть жизни оставьте, — забеспокоился Пятушка. — Совсем себя не щадите! Лицо Кощея стало белее мела, а вот щеки Марены, наоборот, порозовели. Она даже открыла глаза. Пятушка не успел… Едва ли она соображала. Как во сне. Когда она нащупала нож — он не видел, лишь увидел, как сверкнуло лезвие, и его хозяин сдавленно охнул. Нет! Он же без защиты! Почти как смертный… А если бы в сердце! Дура! Пятушка прихватил Марену за шею и слегка надавил. Она обмякла в его руках. — Что ты… — Она спит. Ваше бессмертие… — За ней следи, пока не придёт в себя, — приказал Кощей. Поднялся. Кровь сочилась из распоротого бока между его пальцев. — Ваше бессмертие… — Я сейчас одену доспехи и все заживет, — ответил он. Пятушка следил за ним, как Кощей идет шатаясь, как кровь впитывается в деревянный пол. Он дошел до зачарованного сундука, и рухнул на пол. И Пятушка бросился к нему, проклиная эту женщину, эту любовь, что кажется свела господина с ума, моля Велеса, отца Кощея, защитит своего сына… ГЛАВА 27 — Власть держится на покорности, а наш брак на верности, моя царица. Но последнее время я в ней сильно сомневаюсь. Марена метала синие молнии из глаз. В темном саду сидела почти голая, не пряча своей красоты, волосы снежным облаком окутывали ее тело. Да и кто ее здесь увидит? Царство Нави освещали лишь болотные огоньки — другой мир еще не был забыт, мир ее отца Перуна, летом — жаркий, яркий и оглушающий, а зимой сонный, умиротворенный. Она любила плясать до упаду с ветрами и бурями, а теперь навечно заперта в остывающем сердце земли. Об этой ли жизни она мечтала, соглашаясь под оком неба стать женой Кощея? — Я хочу подняться, хочу увидеть сестер, — ответила она. — Ты запретишь мне? — Мир нави капризен и жесток. Покинув его, мы можем нарушить равновесие… — В мире столько бессмертных, но только нас приговорили к этой ледяной пустоши! — Ты капризная, как юное дитя. И сама знаешь никто не справится с нашим бременем. — Я еще не так много видела, прежде чем ты запер меня в этой ледяной клетке. — Это был твой выбор, — черные глаза Кощея сверкнули. — Ты дала согласие… — Мне, казалось, что, между нами, что-то похожее, как у людей… любовь. — Любовь? — Но ты такой холодный, холоднее, чем эта дыра. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я хочу, чтобы ты вместе со мной увидел мир людей, увидел, как они умеют смеяться и любить. — Ты хочешь себе смешливого и глупого мужа? — Я хочу жить… всего лишь хочу жить. Давай поднимемся в мир людей… лишь на время, я покажу тебе их праздники и танцы, а потом вернемся к нашему бремени. Марена открыла глаза. |