Книга Делагарди, страница 72 – Элизабет Кензи

— Это дневник, — прошептала Дакота, проводя пальцем по странице. — Чей-то дневник. На том самом языке?

— На хелионе, — кивнула я. — Но смотри.

Я пролистала в начало, туда, где видела даты.

— Восемьсот девяносто третий год. Восемьсот девяносто пятый… Это писал кто-то, кто жил в замке больше ста лет назад.

— И что? — Не поняла Дакота. — Ну, антиквариат. Дорогой, наверное.

В бедре кольнуло.

— Дакота, я видела портрет. — Я схватила её за руки, заставляя смотреть мне в глаза. — В коридоре. Портрет Лоэрта. Там стояла дата: 1890 год. И на этом портрете был тот же самый мужчина, что и на фото с моей мамой! Один в один! Ни морщинки разницы!

Дакота сдвинула брови, высвобождая руки.

— Мирна, послушай… В старых родах часто называют детей в честь предков. Лоэрт Первый, Лоэрт Второй… Генетика — штука сильная. Может, это его прадед? Они просто очень похожи.

— Это одно и то же лицо! Здесь что-то не так. Этот язык, эти сны, этот неубиваемый мужик… Я не сошла с ума.

Уголки её губ опустились, в глазах блеснула влага. Для неё это был просто старый дневник и мои расшатанные нервы.

— Ладно. Допустим. Но сейчас… ты вся дрожишь. Тебе надо лечь.

Она пошла на кухню за водой, а я рухнула на диван, перелистывая дневник в поисках знакомых букв.

— Знаешь… — начала она, протягивая стакан. — А Давен… он ничего такой.

— Что? — я опешила, оторвавшись от книги.

— Он слушал меня. По-настоящему. Пока мы тебя ждали… он так спокойно всё разрулил. Не паниковал, не злился. Просто взял и помог.

Она повернулась, её глаза сияли.

— Кажется, я влюбилась, Мирна. Он… он потрясающий.

Что с ней? Я смотрела на неё и не могла поверить. Я принесла в дом проклятую книгу, только что сбежала от позора, говорю ей, что мой возможный отец — бессмертный, а она… думает о мужчине.

Это оказалось тяжелее украденной книги.

Я перевернула страницу, корешок альбома хрустнул. На снимке — пара. Они смотрели в объектив карими и голубыми глазами, но во взгляде только застывшее ожидание вспышки. Девушка с длинными волнистыми волосами и густой челкой-шторкой. Рядом — парень лет двадцати пяти, высокий, с рельефными руками под рубашкой и лохматой черной шевелюрой, скрывающей линию челюсти. Его рука лежала на её плече по-собственнически, пальцы впивались в ткань белого платья. Фотография выглядела свежей. Под снимком размашисто, с сильным нажимом было выведено: «Корвен Нисса».

Перевалившись на другую ногу, я скривилась в ожидании боли, но её не последовало.

Следующий разворот. Снова Лоэрт. Он сидел за массивным столом, склонившись над бумагами, перо в руке замерло. Кто-то еще пишет пером? За ним — групповой снимок. Дюжина человек, среди них четверо детей, выстроились в ряд на фоне каменной стены. Их одежда сбивала с толку: фасоны не вязались ни с одной эпохой. Внизу подпись: «де Кальдер». Фамилия, что ли?

Я перелистнула. Дыхание сбилось. Арден. Без подписи, но спутать невозможно. Взгляд устремлен в пустоту, мимо камеры, задумчивый и растерянный. Он сидел в той библиотеке, где я была вчера, среди размытых корешков, подперев голову рукой.

Пальцы переворачивали плотные листы. Я всматривалась в лица, ища хоть намек на родство. Мальчик с белыми кудрями — «Мескер». С ним-то я и говорила вчера. Дальше девочка с прямыми волосами и заметным косоглазием — «Кассандра». А вот и она. Леонор. Четкое черное каре, очки в роговой оправе. Леонор держала спину безупречно прямо. Она сидела вполоборота к камину, держа в тонких пальцах бокал с чем-то шипящим — пузырьки застыли салютом. И что было бы, если бы вчера я встретилась с ней, а не с Мескером?