Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 99 – Лилия Романова

— Домом живого голоса, — сказала я.

Ильма подняла глаза.

— Можно просто Дом голоса?

— Можно.

Нэйт буркнул:

— Главное, чтобы не звучало как место, где заставляют петь.

— Не будут, — сказала Ильма. — Я прослежу.

— Вот теперь страшно, — пробормотал он.

Руми засмеялся. На этот раз почти по-настоящему.

Первые часы после приказа прошли в делах. Писцы переписывали списки. Варр снимал старые серые таблички с бараков. Керен отправлял гонцов в крепость и к южным поселениям. Женщины проверяли детские вещи, не позволяя наставникам больше “учитывать имущество службы”. Рана впервые за долгое время заплела Сае красную ленту в волосы. Руми вместе с Тиром нашёл ведро с водой и пытался отмыть белого волка так, чтобы тот “больше не выглядел виноватым”. Нэйт помогал Варру с кольцами, хотя делал вид, что просто стоит рядом и критикует.

Я работала до тех пор, пока не поняла, что больше не чувствую пальцев.

У ворот Астор снял старый серый знак сам.

Дерево под ним оказалось светлее, не выветренное. Пустой след выглядел почти как рана на воротах. Варр принёс новую доску, которую вырезали из внутренней балки старого склада. Надпись на ней делали не писцы. Резал Лейк, потому что у него оказалась твёрдая рука. Слова выбрали дети и женщины.

Когда доску прибили, двор снова собрался у ворот.

На ней было написано:

“Здесь дети больше не платят за ошибки взрослых.”

Руми прочитал вслух медленно, по слогам, дважды сбившись. Потом повернулся к Нэйту.

— Правильно?

— Почти, — сказал тот. — Но смысл понял.

— Я всё понял.

— Конечно. Ты теперь важный.

— А ты нет?

Нэйт посмотрел на ворота, на своё запястье, на Ильму, которая стояла рядом с лавкой, уже на ногах, хотя Милада всё время пыталась усадить её обратно.

— Я пока думаю.

Это “пока” было первым словом будущего.

Вечером, когда главные распоряжения были записаны, а первая смена взрослых воинов вышла на стену уже без детских фигур у внутренней линии, я осталась у ворот одна. Так мне показалось. На самом деле через несколько шагов стояли Нэйт, Ильма и Руми. Они спорили о том, куда поставить лавку в новом Доме голоса. Руми хотел у окна. Нэйт говорил, что окна — плохая идея. Ильма предлагала два окна и плотные ставни. Я слушала их и не вмешивалась. Дети, которые спорят о ставнях, уже не думают только о выживании.

Астор подошёл не сразу.

Я услышала его шаги, но не обернулась. За эти дни я научилась не отвечать на его присутствие раньше, чем сама решу. Он остановился рядом, оставляя расстояние между нами. Правильное расстояние. Не мужское. Не властное. Человеческое.

— Гонцы ушли, — сказал он. — В крепость, к южным поселениям, к родам. Дарену найдут и привезут сюда, если она согласится. Миру, мать Нэйта, уже ищут.

— Хорошо.

— Мариса тоже.

Я повернула голову.

— Живым?

— Я не буду обещать того, чего не знаю.

— Тогда не обещай. Найди его. И пусть имя Мариса прозвучит в стае не как тайная запись в книге, а как имя ребёнка, которого обязаны вернуть домой.

— Значит, ты наконец научился не утешать ложью.

Он принял это без защиты.

Некоторое время мы молчали. Перед нами были ворота с новой надписью, за ними — пустошь, где ночью ходили тени. За спиной — дети, которые смеялись тише обычных детей, но уже смеялись. Между нами — семь лет брака, один день развода и дорога к заставе, которая изменила не только их судьбы.