Книга Развод с альфой. Я спасу волчат, которых ты предал, страница 57 – Лилия Романова

— Я могу отправить копию альфе.

— Отправьте.

— И ещё одну оставить в архиве.

Я впервые внимательнее посмотрела на него. До сих пор он был частью Астора: его воин, его приказ, его надзор. Теперь в его голосе прозвучала собственная мысль.

— Оставьте, — сказала я. — И попросите второго воина засвидетельствовать, что письмо отправлено.

Керен кивнул.

Когда посыльный рода Роут уехал с моим ответом, день будто стал короче. На заставе всё продолжалось: дети чинили кольца, взрослые проверяли старый лаз, женщины помогали на кухне и в архиве. Но внутри этого привычного движения появилась новая тревога. Мы все ждали ответа Эвены.

Он пришёл не письмом.

Ближе к вечеру у ворот появились двое всадников Совета.

Они не привезли Валтера, но его печать была на кожаной папке, которую старший из них вручил Варру. Воин Астора Керен стоял рядом и смотрел, как вскрывают шнур. Я вышла из сторожки, вытирая чернила с пальцев.

— Что там? — спросила я.

Варр прочитал первую строку и побледнел от злости.

— Разбирательство.

— По серому закону?

— По вам.

Он передал мне лист.

“Ливия Сорн обвиняется в самовольном вмешательстве в службу пограничной заставы, подстрекательстве серых волчат к неповиновению, давлении на женщин слабых ветвей с целью сбора ложных свидетельств, а также в попытке использовать детей границы для личной мести альфе Астору Вейру и его будущей супруге Эвене Роут. Разбирательство назначено на завтрашний полдень в зале Серой заставы. До решения Совета Ливии Сорн запрещено покидать пределы заставы и вести беседы с серыми без присутствия назначенного свидетеля.”

Внизу стояла печать Валтера Крейна.

И отдельная приписка рукой Эвены:

“Ради безопасности детей прошу временно удалить от них источник тревоги.”

Я не сразу подняла глаза.

Всё было сделано быстро, точно, почти красиво. Эвена даже не стала ждать, пока я соберу достаточно доказательств. Она ударила по самому уязвимому месту: моё присутствие рядом с детьми объявили опасностью. Не серый закон. Не старый лаз. Не отчёты с вырезанной правдой. Я.

— Завтра полдень, — сказал Варр.

— Астор вернулся?

Керен ответил:

— Пока нет.

Конечно.

Совет выбрал время без него.

Нэйт стоял у колодца. Я не заметила, когда он подошёл, но он уже читал лица взрослых. Детям на заставе не нужны были объяснения, чтобы понять: происходит что-то плохое.

— Что они придумали? — спросил он.

— Разбирательство, — сказала я.

— Против вас?

— Да.

— Из-за нас?

— Из-за тех, кто боится, что вы заговорите.

Он посмотрел на женщин у сторожки, на Варра, на Керена, потом на меня.

— Я скажу.

— Что?

— Завтра. На разбирательстве. Скажу про Лодара, про Рика, про зов. Про Мариса тоже, если Руми не сможет.

— Нэйт…

— Что? Вы же хотели имена. Вот я и скажу своё.

Его решимость была неправильной. Слишком острой. В ней было не только мужество, но и желание броситься под удар первым, чтобы младших не тронули. Руми был прав: Нэйт всё время стоял впереди.

Я подошла к нему.

— Ты не обязан закрывать всех собой.

— А кто обязан? Вы?

— Я взрослая.

— Взрослые всё время так говорят, когда собираются решать без нас.

Я не нашла ответа сразу. Он отвернулся и пошёл к бараку.

Вечер прошёл в подготовке. Я переписала документы ещё раз, сделала отдельную связку для Керена, одну оставила у Варра, третью спрятала в старой нише за печными камнями в сторожке. Женщины по очереди повторяли свои рассказы, чтобы завтра не сбиться от страха. Рана всё время держала Саю за руку. Милада сидела молча, перебирая пуговицу Олли. Ориана составляла список вопросов так хладнокровно, будто всю жизнь ждала дня, когда её горе станет доказательством.