Книга Графиня с изъяном, страница 50 – Айлин Лин

К концу вечера я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя не товаром, выставленным на прилавке, а живым человеком. Не калекой, не богатой наследницей, а просто девушкой, ведущей приятную беседу.

Когда бал закончился, и я вернулась в свои покои, Барбара не спешила уходить. Она села в кресло у горящего камина, приняла кубок вина у Элли и задумчиво смотрела, как Дайра помогает мне переодеться.

— Ты много времени провела в беседах с де Рейландом, – заметила она отстранённо.

— Да… Приятный собеседник, искренний. Не такой, как остальные, – осторожно ответила я.

— В каком смысле?

— Он единственный, кто говорил со мной как с человеком, а не как с мешком золота.

Баронесса продолжала хмуриться:

— Не обольщайся, дитя. Они все хотят одного. Просто кто-то умеет лучше скрывать свои мотивы. В общем… Он мне не нравится. Я ничего о нём не знаю, в списки женихов его внесли в самый последний момент. Кто он, этот Оскар?

— Может, просто хороший человек? – недовольная рассуждениями наставницы, вскинулась я и обиженно поджала губы.

— Думаешь, я циничная? Да, отчасти. Но больше реалистка, – наставница потёрла пальцами левый висок, будто у неё разболелась голова. – Я многое повидала за свою жизнь. И знаю достаточно женщин, которых вот так провели, красотой, сладкими речами, тем, что они так хотели услышать… Я поспрашиваю об этом Оскаре. Тёмная он лошадка. И о его семье я ничего не слышала.

Я промолчала, никак не прокомментировав её слова. Мне понравился де Рейланд. Благодаря ему мой первый бал оказался не таким отвратительным, как я предполагала поначалу.

А в течение следующих двух дней он так и вовсе стал для меня яркой звездой во мраке придворных игр. Каждое утро мне приносили подарки: то книгу стихов, то маленький рисунок с забавной кошкой, подписанный «это наш Генерал», то остроумную записку, заставлявшую меня улыбаться весь день.

— Я навела кое-какие справки, – вечером третьего дня объявила баронесса, нахмурив подведённые тонкой линией брови, – И кое-что узнала о де Рейландах. Они живут далеко от столицы, на западных границах. Их род не очень древний и на грани разорения. У барона Рейланда огромные долги. Говорят, кредиторы угрожают отнять их родовое поместье.

— Разве их бедность делает их хуже? Разве нищета – это порок? – мне вдруг стало до жути обидно за Оскара.

Барбара устало вздохнула и покачала головой:

— Ты не понимаешь, дитя. Отчаявшийся человек способен на многое. А его положение в самом деле отчаянное.

— А разве у других претендентов иные мотивы? – горько парировала я. – Все они здесь из-за денег и титула, – я встала и прошла к столу, налила себе воды. – Вы предлагаете отказаться от единственного, кто не видит во мне безобразную калеку?

— Нет, конечно. Но будь осторожна. Очень осторожна, – горько выдохнула баронесса и, поднявшись, тихо вышла из комнаты, оставив меня одну.

* * *

В тот день его письмо было особенно тёплым:

"Дорогая леди Гвендолин,

Вчера перед сном я думал о вас. Представлял, как вы улыбаетесь, танцуете в моих объятиях, рисуете…

Возможно, это дерзко с моей стороны, но я думаю о вас каждый день. О ваших удивительных зелёных глазах. О вашем смехе, который заставляет меня забыть обо всём на свете. О том, какая вы сильная и добрая.