Книга Эти чудовищные боги, страница 45 – Розамунд Ходж

«Брат королевы, должно быть, отказался идти в святилище, потому что ненавидел богов, – говорю я себе. – А я несмотря на то, что недостойна, – люблю их. Люблю».

— Да, – бормочет Рувен со своего места. – Ты настолько любишь богиню жизни, что хладнокровно убила человека.

«Ты не человек, а чудовище», – думаю я, нелепо радуясь его злобе и злости.

Потому что гораздо проще злиться на него, чем бояться того, что ждет нас впереди.

Городок, выросший вокруг Ир-Ацахи, – небольшой, но процветающий. Явно привыкший к паломникам и туристам. Бесконечные магазинчики торгуют маленькими статуэтками Нин-Анны, гравюрами с изображением ее святилища и бутылочками со «святой водой», которая якобы течет из священного бассейна в ее святилище. Хотя это чистая ложь. По всему городу с бесчисленных статуй и картин на его жителей смотрит Нин-Анна. Ее золотые руки широко раскинуты, чтобы даровать исцеление своему народу, ибо из всех мест в Рунахии этот город по-настоящему принадлежит ей.

Пока мы едем по улицам, я осознаю, что впервые в жизни чувствую такую сильную любовь к какому-то месту, кроме монастыря. Мы останавливаемся перед ступенями святилища, на которых уже стоят местный мэр и члены городского совета. На главной площади вокруг собралась целая толпа, которая лепечет от восторга при виде премьер-министра. Священнослужители приветствуют преподобного Колдрена как давно потерянного брата, а монахини с восторгом приветствуют Анабекху.

И все-все смотрят на Араунна и Варию с восторженным благоговением. Я знаю, что головы по крайней мере некоторых из них заняты мыслями о том, что теперь свои деньги в этот город приедет потратить еще больше паломников и туристов. Но поскольку прямо на моих глазах все эти люди встречают королевскую семью так, как я всегда об этом мечтала, это дает мне надежду, что все будет хорошо и золотой век, о котором я так много читала в детстве, действительно вернется.

В святилище мы входим все вместе. По обеим сторонам длинного нефа^[4] тянется колоннада, расписанная золотыми узорами. Между белыми колоннами я вижу сверкающую мозаику, на которой изображена не только Нин-Анна, но и ее святые. Простые люди, которых коснулась и преобразила ее сила. Их руки стали золотыми, как и у их богини, и они использовали их для исцеления людей, после чего, поглощенные божественной силой, с которой могут справиться только обладатели королевского дара, они умерли, а из земли вокруг их тел проросли цветы.

Стоит нам войти в святая святых, как все внезапно замолкают. Даже преподобный Колдрен, который пытался читать Аннабекхе лекцию о жизни святых. Потому что в этом зале висят их кости. В нашей монастырской часовне висела одна-единственная кость святого, и мы считали себя самыми благословенными. Здесь же, в Ир-Ацахе, с потолка свисают семь полных, покрытых золотом и украшенных драгоценностями скелетов святых.

Мы спускаемся на нижний уровень, и меня окутывает аромат благовоний. Вдыхая его, я понимаю, что в этом месте, воспевая хвалу Нин-Анне, стояло бесчисленное количество женщин. На мгновение мне становится безразлично, какие деяния совершил Рувен и насколько теперь велика власть священнослужителей вроде преподобного Колдрена. Здесь, в доме Нин-Анны, повелительницы золотых рук и исцеления, все это не имеет значения.