Книга Эти чудовищные боги, страница 103 – Розамунд Ходж

Богиня тайн не носит одежд, а чтобы прикрыть ее наготу, вокруг нее развеваются сотни серых лохмотьев. На ее коже – сотня всевидящих глаз. Такие же появятся на ладонях и щеках ее святых, прежде чем они наконец умрут от поглощающих их видений.

Как и в Ир-Ацахе, сердце святилища Зал-Энды – бассейн внутри скрытой от посторонних глаз пещеры. Его знакомые очертания почти утешают меня.

Араунн поднимает руку, когда мы подходим ко вратам в царство богов. Вария хмурится, а я делаю шаг вперед, чтобы без колебаний броситься в темную воду.

Но когда я погружаюсь в нее, что-то, кажется, идет не так. Неправильно. Вода в бассейне не просто холодная, а колючая и обжигающая, с каким-то странным свойством. Она будто жаждет разъесть мою кожу и раздавить кости одновременно.

Внезапно я понимаю, что тону уже слишком долго.

Почему я до сих пор не достигла царства богов? Что, если меня туда больше не пустят?

Мое сердце колотится, а легкие горят, пока я бьюсь и борюсь с водой.

Я не могу умереть здесь. Я не умру здесь.

Мои губы беспомощно раскрываются, и на мгновение вода проникает в рот, обжигая горло и легкие.

Наконец я сижу, задыхаясь. Мое тело – свинцовая тяжесть, одежда свисает с меня, мокрая и тяжелая. Я оглядываюсь вокруг.

«Я здесь, – думаю я. – Я добралась».

Первое, что замечаю, – мир вокруг меня абсолютно серый. Серебристо-серое небо, стальная равнина, простирающиеся вдаль к очертаниям призрачных серых холмов на горизонте. А следующим моим открытием становится то, что мои запястья и лодыжки закованы в наручники. Тяжелые звенья из бледно-серого камня.

«Она знает, – думаю я, и мое сердце сжимается от болезненно-жалкого страха. – Она знает и собирается наказать меня за мои преступления».

Иначе зачем еще было Ним-Уне сковывать меня цепями, как только я попала в ее царство.

— Только не говори мне, – ворчит Рувен, – что это богиня благодарных рабов.

Я поворачиваюсь и вижу, что он тоже стоит на коленях рядом со мной. Также закован в цепи и хмурится от отвращения. И похож он в этот момент на мокрого кота. Я не могу удержаться от улыбки при взгляде на его лицо, не могу не почувствовать прилив тепла оттого, что он здесь. Пускай я обречена, но я не одна.

— Нет, это богиня тайн, – говорю я ему. – И конечно, она знает, почему мы заслужили эти цепи.

– Воистину, – говорит Ним-Уна. – Слишком давно в моем царстве не появлялся кто-то, связанный такой ложью и тайнами.

Ее голос тих, как шепот, но от его звучания у меня звенит и гудит в голове.

Я испуганно поднимаю глаза и вижу стоящую перед нами Ним-Уну. Ее длинные темные волосы развеваются в воздухе, словно она под водой, а бледные руки раскинуты в стороны и вверх и обращены к серебристо-серому небу. Она смотрит вверх, но я все же могу уловить блеск ее золотистых глаз, слепо смотрящих в какую-то неведомую мне бесконечность. В промежутках между серыми полосами ткани, скрывающими наготу богини, на ее бледном теле видны глаза, радужки которых переливаются всеми цветами радуги. И все они изучают нас с ужасным, безжалостным вниманием.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, но все же мне удается не отвести взгляд от этих многочисленных глаз.

— О, богиня тайн, – говорю я, – я не достойна просить тебя об этом, но ради твоего народа…

– Это не мой народ.