Книга Пленница мертвого Двора, страница 94 – Элина Амори

— Ах, — тихо сказал он. — Вот как.

Он нахмурился, сунул послание в карман, а потом приказал пьяному юноше-фэйри:

— Продолжай. Пусть она стонет громче.

И тот снова приник ко мне, осыпая мою кожу влажными поцелуями. Я застонала — нарочно громко и бесстыдно. Ведь я должна была играть эту чертову роль!

Мое тело, расслабленное сладким вином, отзывалось, но мне самой было неприятно. Я хотела вырваться из чужих рук, перестать чувствовать удовольствие. Король сел на край кровати, оторвал из книги небольшой клочок бумаги и начал что-то писать, не обращая на нас внимания.

Потом он вернулся к нам, оттолкнул парня и приказал ему лечь спать. Фэйри подчинился моментально, свалился лицом в подушку и засопел.

— Ты хорошо справляешься, Амелия, — шепнул мне на ухо король, и я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи. — Похоже, Талрон вернулся в игру. Я рад, что ты прислушалась ко мне и убедила этого упрямого мальчишку наделить тебя сопротивляемостью.

Я невольно дернулась, отстранилась и уставилась на него в полном непонимании, чем сразу выдала себя. Что он такое сказал? Откуда он знал, что я убеждала Талрона? И когда я успела прислушаться к нему?

И тут я вспомнила день, когда меня похитили, а потом снова вернули. Именно после разговора с неизвестным в плаще я стала просить Талрона о сопротивляемости магии.

— Вы… тогда это были вы? — прошептала я.

— Тс-с, не будем отвлекаться, — произнес король, и в его голосе послышалась усмешка. — Я должен сделать вид, что получил то, что хотел. Расслабься, Амелия, и просто получай удовольствие.

Его руки скользнули ниже, туда, где я меньше всего ждала прикосновений. Черт, кажется, мне предстояло передать послание обратно! Я почувствовала, как по телу пробегает дрожь — смесь отвращения и запретного сладкого тепла. Я зажмурилась и позволила себе просто чувствовать.

Это было унизительно, неправильно. Но это было частью игры.

Глава 44. Неудачливая шпионка

Когда я вышла из покоев короля, советник уже ждал меня в коридоре. Он улыбался сладкой, но такой ядовитой улыбкой, что меня затошнило.

— Ну как, Амелия, — сказал он, не скрывая насмешки. — Понравилось тебе во дворце? Его Величество был с тобой нежен, не то что его жестокий сын?

Я опустила глаза и заставила себя улыбнуться глупой, пьяной, покорной улыбкой. Я ведь наелась яблок и напилась вина. Нельзя забывать об этом. Впрочем, это даже хорошо: так я могу краснеть сколько вздумается и кривляться.

— О да, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал мечтательно. — Я… я в восторге. Я всегда к услугам Его Величества.

Советник хмыкнул, явно довольный, и кивнул слугам, стоявшим чуть поодаль.

— Отведите ее в комнату. Пусть отдохнет. И надо отправить весточку Талрону обо всем, что произошло в комнате. Не скупитесь на описания.

Меня повели под руки. Я шаталась как могла, то и дело висла на руках слуг и болтала всякие непристойности — например, спрашивала, не мешают ли копыта и рога заниматься любовью. Слуги отшучивались и насмехались надо мной в ответ. Я делала вид, что не понимаю насмешек, и продолжала изображать из себя счастливую дурочку.

Наконец меня довели до моей каморки, и я осталась одна. Первым делом я избавилась от этого дурацкого цилиндра. А потом кинулась к тазику, стоявшему в центре комнаты, и принялась отмывать руки, плечи, лицо — вообще все, что можно, лишь бы смыть чужие прикосновения.