Книга Пленница мертвого Двора, страница 33 – Элина Амори

— Король Альфхейма получил жалобу от совета, — произнес он холодно, — что я ворую смертных женщин, использую в своих целях и выбрасываю, когда их тела остывают.

Я растерянно заморгала.

— А ты не только меня привел, да? — уточнила на всякий случай. Голос прозвучал тихо, неуверенно.

Он усмехнулся горькой, почти злой усмешкой.

— Ты видишь еще женщин помимо тебя?

Я нахмурилась и осторожно пожала плечами.

— Не вижу, но может быть, раньше… Я просто спросила.

— Ты единственная, кто переступил мой порог за последние три сотни лет, — произнес он будто равнодушно, но почему-то у меня кольнуло в груди от его тона. В этой якобы обыденной фразе чувствовалось столько одиночества, что стало не по себе. — И едва ты сделала это, как во дворце поползли слухи о нарушении договора.

Я помотала головой.

— Постой, Талрон… Какого договора? Я ничего не понимаю. И как ты уже заметил, мне некогда было бы чисто физически нажаловаться, да и кому?

Я отцепила руки от его рубашки. Пальцы дрожали, и я спрятала их в складках платья, чтобы он не видел. В голове лихорадочно крутились мысли. Похоже, придется рассказать ему о нашем разговоре с Вислой. В любом случае скрывать от него что-то — точно не лучшая идея. В конце концов, я в его власти.

— Я, конечно, спрашивала Вислу о тебе, и она мне рассказала некоторые вещи. — Пыталась объяснить я. — Но только о том, что на тебе проклятье. А что можно пожаловаться на тебя королю, я понятия не имела.

Он нахмурился, забегал взглядом по моему лицу — изучающе, пристально, будто пытался прочитать меня словно книгу. А потом вдруг усмехнулся и отпустил меня.

— Либо ты очень шустрая и хитрая смертная, либо кто-то следит за каждым моим шагом, — сказал он, слегка погладив меня по плечам. Жест вышел почти успокаивающим. — Я наблюдал за тобой через моего ворона пять лет. И ты не показывала себя с коварной стороны. Скорее слишком наивной и безнадежно глупой.

Я ощутила прилив жара к щекам.

— Это неправда! Я никогда не была глупой, моя мама и учителя…

Он поднял руку, прервав мою гневную тираду.

— Я не про твой разум, а про твою жизненную позицию, Амелия. — Голос его стал тише, почти усталым. — Но ты права, я погорячился. И сейчас я склонен, скорее, поверить твоим словам, чем нет.

Он глубоко вздохнул, даже с облегчением, будто и сам только что избавился от тяжелого груза. И тут я рискнула. Вопросов было множество, я боялась, что он прервет меня, и просто выпалила все, что думала, в несколько секунд:

— А что это значит для тебя? Почему на тебе заклятье? Как его снять? И почему я одна не подвержена ему?

Талрон невесело усмехнулся.

— Меня казнят, если узнают, что я намеренно делаю что-либо, что может привести к войне между Альфхеймом и миром смертных. — Он покачал головой. — Правда, на мой взгляд, это глупо. Люди даже не пройдут через завесу, если кто-то из нас их не проведет. Как было с тобой.

Он взял меня за руку сам, не дожидаясь разрешения, и мягко погладил пальцы — словно извинялся за недавнюю грубость.

— Так же мне запрещено похищать живых существ для удовлетворения своих желаний. Таково было условие короля за мою жизнь.

— В каком смысле за жизнь?

Талрон обвел взглядом вокруг.

— Я опасен для живых существ. Даже слуги не показываются мне на глаза. Совет боялся, что я первым делом начну разбираться со своими врагами просто своим присутствием. — Он презрительно хмыкнул. — Жалкие трусы, они просто боялись за свою шкуру. И король мог казнить меня, или заточить на веки в темницу. Но я пообещал, что намеренно не убью никого, не причиню вреда и не буду искать встречи с кем-то.