Книга Пятно на репутации его светлости, страница 109 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Сначала я исправляю набросок Сергея, перенеся его на новый лист, а затем занимаюсь своим. Выбираю три сюжета: со скоморохом, с цыганом и медведем, с бедно одетыми детьми, что уселись на ступеньки и едят один горячий блин на двоих.

На этот раз я не тороплюсь и не работаю с красками долго. Постоянно проветриваю мастерскую. Насколько помню, токсичны только свинцовые белила, но я не могу быть уверена в своих знаниях полностью. В моём случае лучше перебдеть.

Так проходит несколько дней. Сергей забирает свой готовый эскиз, вспомнив о нём только на следующий день. И сразу даёт новое задание:

— Настя, а с этим поможешь?

— Что сказал Павел Геннадьевич? — задаю я встречный вопрос.

— Ничего пока. Но я тебе вот что скажу: не любит он всё новое, и вряд ли целый женский класс в своей академии лоббировать будет. Но вот тебе несколько уроков может дать, я поговорю.

— Сергей, — уже серьёзно, без попытки смягчить тон, говорю я, — Ты ведь понимаешь, что это путь в никуда? Я могу тебе помочь, а писать давай ты будешь сам, иначе я так вместо тебя и академию закончу. Толку не будет.

— Да будет толк! Я ведь на занятиях появляюсь, — раздражённо говорит он. — У нас уговор, Настя. Если не поможешь, я тебя с потрохами сдам и всё матушке расскажу. Думаешь, я не заметил, что у меня холст пропал?

Блин. Пропало четыре холста, но я уже попросила Ивана купить замену и надеялась, что всё пройдёт незаметно.

— Моё дело предупредить, — вздыхаю я и забираю новую недоделанную работу. На этот раз другой натурщик, к которому прилагается несколько неудачных набросков. — Сделаю, что смогу.

В этот день отец Насти присылает с мальчишкой записку, где просит зайти к нему до выходных: его знакомый, торгующий картинами, как раз приедет. Всё на удивление складывается удачно и спокойно. Ко мне больше никто не придирается, не пытается удержать в комнате, когда за обедом нас посещают гости, Константин всё чаще торчит в кабинете и по утрам справляется о моём самочувствии.

И… отчего же мне немного грустно каждый раз отвечать ему, что я в порядке? Я ведь не хотела никакого ребёнка, он сейчас совсем не по плану! С проблемами бы разобраться.

Мне остаётся добавить последние штрихи на свои работы, которые я собиралась представить на суд и попытаться продать. Захожу в мастерскую и первым делом проветриваю её по привычке. Затем подхожу к спрятанным холстам, и…

По спине пробегает холодок. Одного не хватает. Кто-то нашёл мои работы и забрал картину!

Я пересчитываю холсты и чувствую, как внутри всё обрывается.

Нет. Нет-нет-нет.

Опускаюсь на колени перед грудой испорченных работ Сергея и начинаю перебирать их одну за другой. Кривой натюрморт с яблоками — не то. Неудавшийся пейзаж с рекой — нет. Этюд с драпировкой. А вот моя вторая работа, «Цыган с медведем», на месте. И «Дети с блином» тоже здесь.

«Скомороха» нет.

Я перебираю холсты снова. И снова. И снова. Отодвигаю их от стены, заглядываю за этажерку, проверяю под столом. Ничего. Картина исчезла.

В груди поднимается горячая, липкая паника, перехватывающая горло. Я точно помню, что ставила её сюда. Помню, как поправляла край холста, чтобы не касался стены. Я наносила последние мазки на лицо скомороха: яркие щёки, лукавый прищур, бубенцы на колпаке, которые, казалось, вот-вот зазвенят.