Книга Пятно на репутации его светлости, страница 105 – Алиса Князева, Василиса Лисина

Подхожу к столу и кладу ладонь на гладкую поверхность. Идеальный порядок. Ни одной лишней бумаги, ни одного пыльного следа. Что-то мне подсказывает, что здесь всегда так было. Константин явно унаследовал отцовскую педантичность.

Ладно. Приступим.

Я выдвигаю верхний ящик. Внутри аккуратные стопки бумаг, перевязанные бечёвкой. Счета, расписки, какие-то деловые письма. Я быстро просматриваю их, стараясь ничего не перепутать и не сдвинуть с места. Ничего похожего на то, о чём говорил Григорий. Никаких «активов» и упоминаний о бухгалтерах или юристах.

Второй ящик. Переписка с управляющим жестяного завода, который Константин купил недавно. Документы на поместье... Старые счета за ремонт.

Третий ящик заперт.

Я дёргаю ручку, но это бесполезно. Ключа у меня нет. Возможно, он у Константина, а возможно, лежит где-то здесь, но искать его сейчас — слишком рискованно. Если муж вернётся и застукает меня...

Я оглядываюсь. Кроме стола, в кабинете есть ещё небольшой шкафчик у стены и этажерка с бумагами. Я подхожу к этажерке, провожу пальцами по корешкам папок. Ничего особенного — в основном хозяйственные записи, приходно-расходные книги, старые номера «Губернских ведомостей».

В голову, помимо воли, лезут другие мысли. Не о Григории и не о документах. О том, что сказала Анна Викторовна.

Беременность.

Я продолжаю поиски, но навязчивая мысль всё равно лезет в голову, отвлекая.

А что, если она права? Вдруг я действительно ношу ребёнка Константина? Или, точнее, ребёнка прежней Насти? От этой мысли голова идёт кругом.

В моём мире, чтобы проверить такое, достаточно сходить в аптеку за тестом. Здесь... здесь совсем другие правила. Я вспоминаю читанные когда-то статьи: египтяне мочились на мешочки с зерном и считали, как быстро прорастёт, ещё, кажется, где-то заливали мочу вином и смотрели, помутнеет ли жидкость и так далее. Бред, конечно, ни один из этих методов не давал точного результата.

Должен же быть какой-то способ. Надо осторожно спросить у Меланьи. Или у Анны Викторовны — она, кажется, разбирается в таких вещах. Или...

Стоп. Настя, сейчас не время об этом думать! Сосредоточься!

Я трясу головой, прогоняя ненужные мысли, и возвращаюсь к этажерке. Пальцы перебирают папки одну за другой: «Переписка с губернским правлением», «Счета за 184...», «Налоговые...», «Предписания...», «Дело о нарушении...»

Я замираю. Вытягиваю папку.

«Дело о нарушении правил содержания мануфактуры и наложении штрафа».

Сердце бьётся быстрее. Я открываю папку и пробегаю глазами по строчкам. Казённый язык, обилие юридических терминов, ссылки на статьи уложения. Но суть я улавливаю.

Некое производство, я не уверена, что правильно понимаю написанное, но, кажется, речь идёт о суконной мануфактуре, которое старший градов купил больше двадцати лет назад, попало под государственную проверку. В ходе проверки выявлены нарушения. Серьёзные, судя по штрафу. И сумма такова, что у меня начинает рябить в глазах.

Бумага адресована Дмитрию Николаевичу Градову. Или его прямому наследнику.

Я перечитываю ещё раз. И ещё раз. Мануфактура. Штраф. Неоплаченный, судя по датам. И документ этот лежит здесь, в кабинете, который перешёл к Константину.

Если у семьи есть какое-то производство с огромным долгом, о котором муж по информации Григория, не подозревает, это объясняет интерес последнего. Может, он хочет прибрать к рукам саму мануфактуру? Или что-то, что на ней находится? Или просто хочет найти рычаг давления на Градова и использовать меня, чтобы добраться до...