Книга Крысиный яд с лимоном: Волчья стая, страница 41 – Марьяша Ришелье

Я откинулась на подголовник и закрыла глаза. Перед внутренним взором встала картина: темный лес, поляна, старый пень, мертвая блондинка с разбитым телефоном. И тень за деревьями — неподвижная, терпеливая, смотрящая на освещенные окна второго этажа.

— Но самое забавное, — продолжал Воронов, и в его голосе зазвучал тот самый циничный надлом, который был его броней, его щитом, его способом не сойти с ума, — это же не про секс.

— Что ты имеешь в виду?

— Я пересмотрел записи. Не сегодня, раньше. В другие ночи убийств, например, в ту, когда они смотрели «Звездные войны», секса не было. Они просто сидели в гостиной, спали в спальне, жили своей жизнью. А он стоял и смотрел. Не важно, трахаются они или спят, ссорятся или молчат. Он просто смотрит на их дом. Как будто это... подпитка. Как будто ему нужно видеть их, чтобы... что?

— Чтобы чувствовать себя частью их жизни, — сказала я тихо. — Чтобы быть рядом. Чтобы контролировать. Чтобы обладать — не физически, а психологически. Он не может войти в дом, поэтому он смотрит снаружи. Он не может быть с Таей или со Львом, поэтому он убивает тех, кто символически их заменяет. Это классический сталкер, Серёж. Только его сталкинг перешел в убийства.

— Или был убийствами с самого начала, — мрачно добавил он. — Мы не знаем, сколько их на самом деле. Может, эти восемь — не первые.

Я не ответила. Думала о женщине, которую он убил сегодня. О том, как она согласилась поехать ночью в лес с незнакомцем. О чем она думала? О деньгах? О безопасности? О том, что уж с ней-то ничего не случится?

— Еще одна девушка, которая пошла ночью в лес, — сказал Воронов, будто читая мои мысли. — Нахрена?! Где сраный инстинкт самосохранения?! Это же база! Зовут ночью в лес — не идешь! Тебе звонят и говорят: «Приезжай в коттеджный поселок, потом пройди сто метров по темной тропинке в чащу, там у меня костер и трухлявый пень». И ты идешь?! Ты реально думаешь, что это нормально?!

— А у тебя где был инстинкт самосохранения, когда ты в одиночку в лес поперся? — спросила я, открывая глаза и поворачиваясь к нему.

Он замер с сигаретой у губ.

— Это другое.

— Почему?

— Я опер. Это моя работа. Я был вооружен. Я знал, что делаю. Я...

— Ты был уверен, что контролируешь ситуацию, — перебила я. — Как и она. Ты думал, что ты сильный, умный, подготовленный, что с тобой ничего не случится. Она думала, что она осторожная, что клиент проверенный, что деньги того стоят. Разные обстоятельства — одна и та же иллюзия контроля. Ты чуть не стал трупом, Серёжа. Так же, как она. Разница только в том, что тебе повезло.

Он молчал. Долго смотрел на тлеющий кончик сигареты, потом швырнул окурок в окно и закрыл лицо ладонями.

— Знаю, — сказал он глухо. — Знаю, Тань. Я идиот. Я поехал один, без напарника, без прикрытия, никому не сказав. Если бы он напал на меня сзади — ты бы сейчас не со мной разговаривала, а стояла над моим телом и думала, какой я был дурак.

— Но ты жив.

— Случайно.

— Не случайно. Ты его спугнул. Он не ожидал тебя там увидеть. Ты сломал его ритуал. Его сценарий. Он пришел смотреть на дом, а увидел тебя. И убежал. Ты не жертва, Воронов. Ты угроза. Для него.

Он отнял руки от лица и посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я не видела раньше — не просто усталость или злость, а какая-то странная, почти детская благодарность.