Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 14 – Марьяша Ришелье

Эмили, стоявшая позади меня, тихо ахнула. Лириэль заломила руки с новой силой.

— А потом... — голос под кроватью прервался. — Потом пришёл папа.

В комнате повисла тишина. Я слышал, как где-то вдалеке арфа продолжала играть свою печальную мелодию.

— Эртиан, — сказал я медленно. — Грымза хочет, чтобы вы вернулись.

— ЧТО?!

Одеяло зашевелилось. Из-под кровати показался кончик острого уха. Очень бледного уха.

— Она хочет, чтобы вы снова читали ей стихи, — продолжал я. — Она была у меня сегодня. Снесла дверь. И половину офиса. И чуть не снесла мою помощницу. Но она пришла не для того, чтобы жаловаться. Она пришла, чтобы вернуть вас.

— Но... папа... — пролепетал голос.

— Папу мы решим. Она предложила заменить брачный бой на брачный конкурс чтецов. Вы будете читать стихи. Она будет судить. Приз — она сама.

Ухо из-под кровати задрожало.

— Конкурс... чтецов? — переспросил Эртиан. — И никаких... переломов?

— Никаких, — твёрдо сказал я. — Только рифмы. Только ямбы и хореи.

— И хореи, — повторил эльф с каким-то благоговением. — Она сказала «и хореи»?

— Да. Она сказала, что не знает, что это, но звучит красиво.

Под кроватью воцарилось молчание. Потом одеяло зашевелилось сильнее. Показалась вторая половина эльфа — загипсованная, перевязанная, но определённо живая. Он выползал медленно, неуклюже, как бабочка из кокона. Или, скорее, как мотылёк, которого пожевала кошка, но который всё ещё хочет к свету.

Наконец Эртиан предстал перед нами во весь рост. Точнее, в полусогнутом виде, потому что одна нога была в гипсе, рука на перевязи, а на голове красовалась повязка, из-под которой торчали два изящных уха и огромные, покрасневшие от слёз глаза.

— Вы правда думаете, — прошептал он, — что она всё ещё хочет меня видеть?

— Она хочет вас видеть, — подтвердила Эмили. — Она сказала, что будет носить вас на руках. Буквально.

Эртиан всхлипнул. Но это был уже не горький всхлип подкроватного монстра. Это был всхлип надежды.

— Я... я согласен, — сказал он. — Я буду читать стихи. Я буду читать ей лучшие стихи! Я напишу новый цикл! «Баллада о болотных огоньках»! Нет, «Сонеты зелёной любви»! Нет...

— Для начала, может, просто выйдете из комнаты? — предложил я. — А то ваша сестра обещала мне беличью ферму.

Лириэль бросилась обнимать брата, и тот зашипел от боли в ста двадцати семи местах, но улыбался. Эмили, наблюдая эту сцену, украдкой вытирала глаза краем рукава.

— Господин Рейгер, — прошептала она, когда мы выходили из дома, оставляя эльфийскую семью наедине с их вновь обретённой надеждой, — а вы, оказывается, умеете быть... деликатным.

— Я солдат, Эмили, — я усмехнулся. — Просто с опытом начинаешь понимать: иногда лучшая битва — та, в которой ты не ломаешь, а чинишь.

— И получаешь беличью ферму.

— И получаешь беличью ферму. Кстати, ты любишь орехи?

— Люблю. Особенно в шоколаде.

— Замётано. Когда получим ферму — выделю тебе персональную белку.

Эмили рассмеялась, и её смех разнёсся по Старому Лесу, вспугивая светящихся мотыльков. А где-то позади, в доме, увитом плющом, эльф Эртиан уже начал сочинять свой первый сонет о зелёной любви.

Операция «Белка» завершилась успешно. Осталось подождать конкурса чтецов и молиться всем богам, чтобы папа Грымзы любил поэзию.