Книга Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём, страница 10 – Марьяша Ришелье

Я успел заметить лишь вихрь — что-то огромное, клыкастое, ворвалось в комнату, сметая всё на своём пути. Эмили, моя маленькая Эмили, отлетела в сторону, впечаталась спиной в стену и сползла по ней, расплескав кофе. Её синие глаза расширились от ужаса, косички взметнулись, а с губ сорвался тихий всхлип.

— Эмили! — рявкнул я, вскакивая.

Но тут же был вынужден замереть. Потому что на пороге стояла орчиха.

Нет, не так. На пороге стояла ОРЧИХА. Ростом под потолок, плечи — как у осадной башни, кожа — благородного болотно-зелёного оттенка, клыки — каждый размером с мой большой палец. Она тяжело дышала, раздувая ноздри, и сжимала в кулаке что-то похожее на смятый свадебный каталог. Её маленькие глазки метали молнии.

Я медленно перевёл взгляд на Эмили. Она сидела на полу, прижимая ладошку к затылку, и смотрела на меня взглядом «кажется, мы умрём, но это не точно».

— Вы! — взревела орчиха, тыча пальцем в мою сторону. Палец был толщиной с моё запястье. — Вы здесь главный?!

— Смотря кто спрашивает, — осторожно ответил я, машинально нашаривая под столом кинжал. — Если вы насчёт баронессы, то её анкету я сжёг, она мне не невеста, и вообще я на диете...

— Какая баронесса?! — орчиха сделала шаг вперёд, и половицы жалобно застонали. — Я Грымза Железный Кулак, дочь вождя клана Северной Скалы! Ваша сестра продала мне бракованного жениха!

В кабинете повисла тишина. Я медленно опустился обратно в кресло. Эмили, всё ещё сидя на полу, машинально достала блокнот и приготовилась записывать. Вот что значит профессионализм — даже в полуоглушённом состоянии она помнила о своих обязанностях.

— Бракованного... жениха? — переспросил я. — Простите, уважаемая Грымза, но у нас не лавка подержанных артефактов. У нас женихи. Они не бывают бракованными. Они бывают... хм... с индивидуальными особенностями.

— Он умер! — взревела орчиха, и с её клыков сорвалась капля, которая, упав на пол, кажется, прожгла в половице дырку. Или мне показалось. Надеюсь, показалось.

— Умер? — я сглотнул. — Насмерть?

— Почти! — она с размаху опустила кулак на мой стол, и бедная мебель треснула посередине. — Его мой папа в брачном бою сломал!

— В каком бою? — у меня начали заканчиваться вопросы, а ощущение абсурда происходящего достигло того уровня, когда солдаты обычно начинают истерически смеяться.

— В брачном! — Грымза, кажется, искренне не понимала моего непонимания. — По традиции моего клана, жених должен сразиться с отцом невесты! Если победит — достоин! Если проиграет — не достоин! Мне обещали эльфа, который сможет на мне жениться! Я хотела красивого! Тонкого! Чтоб стихи читал!

— И он читал? — зачем-то спросила Эмили с пола. Я бросил на неё взгляд «ты что, добить нас хочешь?», но было поздно.

— Читал! — орчиха всхлипнула, и это было самым страшным звуком за всё утро. — Он читал такие красивые стихи! Про луну, про цветы, про мои глаза! Он сравнил мои глаза с болотными огоньками! МОИ ГЛАЗА! С БОЛОТНЫМИ ОГОНЬКАМИ!

Из её глаз брызнули слёзы размером с виноградины. Она шмыгнула носом, и получилось так громко, словно протрубил боевой рог.

— Но он не прошёл испытание! — продолжила она. — Папа... папа сломал его в ста двадцати семи местах! Я считала! Каждый хруст! СТО ДВАДЦАТЬ СЕМЬ!

Я мысленно представил бедного эльфа. Тонкого. Красивого. Со стихами. Против папы-орка. Картина рисовалась удручающая.