Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 99 – Инесса Голд

Ответ прозвучал так просто, что я не сразу нашел следующий вопрос.

— Но это не дает мне права испортить ее работу, - продолжил Герман. - Или выбирать адрес, где ей жить.

— Вы быстро учитесь.

— Медленно. Просто цена уроков высокая.

Он попросил прислать телеграмму о решении управы и ушел к школе. В дверях Александра отчитала его за мокрый рукав, а он не возразил и позволил ей проверить повязку. Я отвернулся не из деликатности. Смотреть оказалось неприятнее, чем я рассчитывал.

До губернского города поезд шел пять часов. В окне тянулись белые поля с темными разливами у мостов. В вагоне торговец пуговицами рассказывал соседу, что завод Корженевского вот-вот разорится, потому что хозяйская жена решила лечить рабочих за счет железной дороги. Я не стал вмешиваться. Истина редко выигрывает спор с человеком, которому нечем заняться пять часов.

Врачебная управа разместилась в доме бывшего губернатора. В приемной пахло воском и влажной шерстью. Два попечителя обсуждали смету так долго, будто каждая больничная койка должна была быть вырезана из серебра. Я подтвердил согласие возглавить новое отделение, представил кандидатуру Варвары Корженевской и передал рекомендацию Германа.

Председатель читал ее дважды.

— Муж сам просит допустить супругу к испытанию?

— Муж описывает работу врача. Семейные отношения к экзамену не относятся.

— В губернии относятся ко всему.

Тем не менее бумаги приняли. Мне разрешили временно назначить ее старшим врачом под мою ответственность после сдачи сокращенного испытания. Квартиру сохраняли за отделением. Я отправил в Рудогорск телеграмму из двух слов: «Условия подтверждены».

У дверей меня ждала женщина в темно-синем дорожном костюме. Виринею Бестужеву я видел на заседаниях медицинского общества. Она собирала деньги на родильные приюты, помнила имена земских фельдшеров и умела заставить богатых дам оплатить канализацию, польстив их вкусу. Оттого разговор с ней был опаснее прямой угрозы.

— Родион Матвеевич, - сказала она. - Позволите угостить вас чаем? Вы пропустили обед.

— Откуда вам известно?

— Человек, который шесть лет просит отделение, не уходит на обед в день решения.

В чайной напротив она заказала пирог и не коснулась собственной чашки.

— Вы талантливый хирург, - начала Виринея. - Земство годами расходует вас на нарывы и сломанные телеги.

— Люди под телегами тоже нуждаются в хирурге.

— Не спорю. Но в столице открывают частную клинику железнодорожного общества. Две операционные, рентгеновский кабинет после поставки аппарата, стажировки за границей. Им нужен руководитель.

— И вы вспомнили обо мне сегодня.

— Сегодня у меня есть возможность назвать имя.

Она подвинула конверт. Внутри лежало описание должности и жалованье, в четыре раза превышавшее земское.

— Что должен забыть руководитель? - спросил я.

— Ничего. Всего лишь отделить медицину от заводского семейного скандала.

— У скандала есть колотая рана живота и умерший после зараженной перевязки.

— У него есть показания аптекаря, полученные в лихорадке после отравления газом.

— До ранения он был без лихорадки. Сознание ясное.

— Вы можете написать, что его состояние не позволяло оценить достоверность слов.

— Могу. Это будет ложь.

Виринея посмотрела не холодно, а устало.

— Мой брат не святой. Он привык считать кредит рычагом и людей частью расчета. Но падение железнодорожного правления оставит без работы тысячи. Иногда врач выбирает не между добром и злом, а между двумя потерями.