Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 98 – Инесса Голд

— Постараюсь пережить ваше отсутствие рядом с моей рукой.

— Я буду рядом.

Вот поэтому я и хотел, чтобы она уехала со мной. И поэтому не имел права хотеть за нее.

Евсей сидел на кровати, опираясь спиной на свернутое одеяло. За последние сутки лицо перестало быть серым, однако после нескольких минут разговора на висках появлялся пот. Антонина кормила его жидкой кашей и смотрела на меня с выражением человека, готового выгнать из палаты любую медицину, если та утомит мужа.

— Сегодня допроса не будет, - предупредил я.

— Комиссия приедет через несколько дней, - сказал Евсей. - Я должен говорить.

— Должны. Но не обязаны умереть на середине фразы.

Я проверил пульс, температуру, живот. Рана заживала без нового воспаления, кишечник работал, кровопотеря больше не угрожала. Слабость оставалась значительной, но при разумных перерывах он выдержал бы заседание.

— Какой сегодня день? - спросил я.

Евсей назвал.

— Где вы находитесь?

— В школе, которую Варвара Сергеевна превратила в больницу. Дети за стеной считают бочки, а я считаю, сколько лет получу.

— Кто напал на вас?

— Не знаю. Возчика видел в аптеке у человека Фрола. Скажу это под присягой, но имени не назову.

— Кто приказал подменить раствор Кириллу?

Антонина замерла с ложкой. Евсей прикрыл глаза, собрал дыхание.

— Фрол Данилович принес сверток. Я вынул настоящий раствор и поставил разбавленный. Грязную ткань передал его человек. Бестужев знал. Платил за лечение сына, потом держал расписки.

Ответы совпадали с записанным признанием, последовательность не распалась. Я попросил его пересказать события от конца к началу, потом задал два посторонних вопроса. Евсей раздражался, но не путался.

— Он понимает смысл показаний, ориентирован и способен отвечать комиссии, - сказал я Ланцеву, который записывал у окна. - Заседание не дольше получаса, с перерывом. Перевозить пока нельзя. Комиссия должна приехать сюда.

— Вы подпишете заключение?

— Сейчас.

Евсей откинулся на подушку.

— А если они скажут, что я выдумал после ножа?

— Поэтому у Ланцева есть запись, сделанная до нападения, - ответил я. - И моя отметка о вашем состоянии в тот момент. Вы были напуганы, но сознание не теряли.

— Я и сейчас напуган.

— Это не лишает вас памяти.

Антонина сунула ему ложку в рот.

— Память у него отличная. С двадцатого года помнит, что я пересолила щи, а про долги два года молчал.

Евсей послушно проглотил кашу. Супружеская жизнь продолжалась даже вокруг уголовного признания, и это почему-то обнадеживало.

Перед моим отъездом Герман ждал у школьных ворот. Его экипаж отдали для перевозки больных, поэтому хозяин завода стоял в талом снегу рядом с моим простым возком. Поврежденная рука была спрятана под пальто.

— Лубок не должен мокнуть, - сказал я.

— Доброе утро и вам.

— Я врач, а не человек для добрых утр.

Он протянул запечатанный пакет с рекомендательным письмом Александре и копиями медицинских отчетов.

— Передайте лично председателю врачебной управы. Через канцелярию бумаги могут задержаться.

— Из-за Бестужевой?

— Ее брат контролирует половину попечителей. Вторая половина боится потерять пожертвования.

Я спрятал пакет во внутренний карман.

— Вы понимаете, что это письмо поможет вашей жене уехать?

— Для того и написано.

— Не ревнуете?

— Ревную.