Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 88 – Инесса Голд

— Архив горит!

За дверью верхней палаты начали стучать больные.

Штырь в дверном засове не поддавался.

Герман ударил по нему кочергой. Металл согнулся, но остался в скобе. За дверью кашляли и кричали люди, сверху по лестнице уже полз дым.

— Не ломайте дальше, заклинит сильнее, - сказал Захар. - Нужен молот и зубило.

— Берите в мастерской. Бегом.

Я открыла боковую дверь в прачечную. Дым шел не только из архива. На лестничной площадке горела промасленная пакля, сложенная под деревянной обшивкой. Огонь начинался в двух местах одновременно.

— Родион! - крикнула я.

Он появился из комнаты Евсея.

— Аптекаря можно нести?

— Можно, если другого пути нет. Но движение разорвет рану.

— Нижний выход пока чистый. Готовьте носилки и выводите всех с первого этажа. Евсея последним, под вашим наблюдением.

— Верхняя палата?

— Через прачечное окно. Лестница отрезана.

Ульяна уже будила больных. Данила снял с крюка списки и кричал имена, чтобы никто не потерялся при выходе. Паника смешивала людей быстрее дыма.

— Не собирать вещи! - повторяла я. - Одеяло на плечи, кружки оставить. Кто может идти, держится за веревку до двора.

Мелания стояла у чистого шкафа с тетрадью журналов в руках. Агата приехала вечером подписать опись и привезла девочку после уроков.

— С бабушкой на улицу, - сказала я.

— Я могу нести бумаги.

— На улицу. Сейчас.

Агата взяла ее за плечо. На этот раз Мелания не спорила.

В прачечной окно выходило на низкую крышу хозяйственного навеса. Раму открыли, но снаружи стояла решетка. Герман подбежал к окну со двора и осмотрел крепления.

— Болты заржавели! - крикнул он.

— Режьте или выбивайте. Сверху десять человек.

Павел появился рядом с ним в пальто поверх рубахи. Правую руку держал у груди, левой принес лом.

— Я нижние крепления отожму.

— Вам нельзя, - сказала я из окна.

— Левой можно. Вы сами запретили только рычаги в цехе.

— Я запретила нагрузку.

— После пожара поругаете.

Он упер лом в кладку плечом. Герман удерживал инструмент левой рукой и направлял рабочих к верхним болтам. Его правая кисть оставалась в шине, но это не мешало отдавать короткие точные команды.

Я поднялась по внутренней лестнице настолько, насколько позволял дым. Дверь верхней палаты открывалась внутрь, люди толкали ее с другой стороны. Штырь держал засов снаружи.

— Отойдите от двери! - крикнула я. - Идите к дальнему окну прачечной. По одному, не бегите.

— Там решетка!

— Снимают.

У верхних больных не было тифа: здесь лежали выздоравливающие после травм и женщины из соседней палаты. Двое ходили с костылями, одна женщина не могла встать после тяжелых родов. Санитарка пыталась собрать их в коридоре.

Дым опустился ниже. Я намочила полотенца, велела закрыть ими рот и ползти к прачечной. Это не защищало от угарного газа, но задерживало копоть и горячий воздух.

— Костыли оставьте, - сказала я мастеру с переломом голени. - Вас понесут.

— Кто? Тут женщины.

— Тогда ползите на здоровой ноге и не выбирайте помощников.

Он перестал спорить.

Снаружи решетка оторвалась вместе с куском кирпича. Павел отлетел в снег, но поднялся. Герман поставил к стене широкую лестницу. На крышу навеса бросили матрасы.

— Готово! - крикнул он.

Первой через окно передали женщину после родов. Ее завернули в одеяло, двое мужчин приняли снаружи и спустили по лестнице. Потом пошли ходячие. Каждого Данила отмечал во дворе по списку.