Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 85 – Инесса Голд

Ланцев описывал книги и вырезанные страницы. Герман стоял возле снятой карты. Подпись отца ударила по нему не только как улика. Пятнадцать лет он считал, что получил завод с долгами, но с чистым именем, и вытащил его честной работой. Теперь долг оказался не самым тяжелым наследством.

— Семейный архив нужно проверить, - сказала Агата. - Алексей писал Фролу, Кириллу, управляющим. Если это началось при нем, могли остаться объяснения.

— Архив в доме, - ответил Герман.

— Ключ у меня.

Он посмотрел на мать.

— И вы предлагаете его сейчас?

— Да.

— После восьми месяцев, когда Варвару обвиняли в убийстве?

— Никто не искал в бумагах твоего отца дело Кирилла.

— Кирилл искал.

— Кирилл мне не сказал.

В этой семье молчание передавалось надежнее фамилии.

Мы поехали в дом Корженевских при Ланцеве и двух свидетелях. Семейный архив занимал комнату рядом с кабинетом покойного хозяина. На полках стояли коробки с годами, счетами, письмами, планами домов. Агата сама открыла шкаф.

— Личное Кирилла здесь, - сказала она. - После его смерти я собрала бумаги из дома и лаборатории. Не читала все.

Герман вынул первую коробку.

— Почему не отдали следствию?

— Отдала то, что запросили.

— То есть выбрали за следствие.

— Я хоронила сына, Герман. У меня не было сил сдавать каждую записку о покупке детских ботинок.

Он отступил. Гнев не исчез, но нашел границу.

Мы разбирали письма несколько часов. Большая часть касалась Мелании, лабораторных поставок, домашних дел. Кирилл писал живо, перескакивал с анализа стали на просьбу купить дочери перчатки. Присутствие мертвого человека в мелочах оказалось тяжелее его подписи в официальной книге.

В отдельной папке лежали письма к Варваре. Конверты не отправляли почтой: их передавали через лабораторию. На полях сохранились ответы ее рукой.

Первые письма были врачебными. Кирилл сообщал о лопнувших крюках, Варвара перечисляла травмы. Потом тон изменился.

В одном письме он спрашивал о мастере с переломом плеча. Варвара отвечала, что травма получена не у печи, как записали в цеховой книге, а после разрыва крепежной серьги. В другом Кирилл прикладывал рисунок излома и просил не писать номер плавки в общем журнале, пока не проверит контрольную пробу.

— Они начали раньше, чем я думал, - сказал Герман.

— За четыре месяца до аварии Кирилла, - подсчитал Ланцев.

— В это время я ездил в столицу продлевать кредит.

— Поэтому вас и не посвящали? - спросила я.

— Поэтому они решили, что могут управлять заводом, пока я занят деньгами.

— Или хотели принести не подозрение, а доказательство.

— Результат один. Мой брат вел отдельную лабораторию в моей лаборатории. Жена собирала тайный медицинский журнал.

Я показала строку, где Варвара требовала рассказать Герману после второй совпавшей пробы. Ниже Кирилл написал: «Фрол просит подождать. Он сам проверит охлаждение».

— Здесь решение отложил не Кирилл, - сказала я.

— Но письмо он спрятал.

— Да.

Не оправдывать Варвару оказалось труднее, чем обвинять. Каждая ее ошибка соседствовала с разумной причиной, а разумная причина не делала скрытность безопасной.

«Герман не остановит заказ без доказательства, которое выдержит комиссию», - писал Кирилл. - «Он связан кредитом и верит Фролу больше, чем лабораторным сомнениям».

На полях Варвара ответила: «Тогда дай ему доказательство. Тайный совет из двух людей только подтвердит, что мы действовали за спиной».