Книга Попаданка-врач: Нелюбимая жена хозяина завода!, страница 64 – Инесса Голд

Мать Дуняши принесла чистую рубашку и осталась помогать. Звали ее Пелагея. Она быстро научилась держать кружку, не касаясь краем губ другого ребенка, и менять мокрую ткань на лбу дочери.

— Я у нее заберу болезнь? - спросила она.

— Можете заразиться. Мойте руки после каждого прикосновения, не ешьте здесь, не пейте из ее чашки.

— А домой к младшим можно?

— Пока нет. За ними присмотрит сестра, если сама здорова.

— Дуня решит, что я ее бросила, если уйду.

— Вы остаетесь. Но тогда домой не ходите.

Пелагея подумала и попросила передать младшим, где лежит мука. Не произнесла ничего о материнской жертве, только трижды повторила, что мешок стоит не у двери, а за сундуком.

Во второй половине дня возле заднего входа звякнуло ведро. Я вышла и увидела Меланию в сером пальто, с корзиной чистых кружек.

— Бабушка прислала, - сказала она.

— Агата знает, что ты здесь?

— Знает, что я отнесу посуду Ульяне.

— До чистого стола и обратно.

— Я могу записывать температуру. Задачи с дробями сложнее.

— Здесь ошибка не портит отметку. Она портит лечение.

— Данила тоже учился.

— Данила фельдшер.

— А я дочь химика.

— Это не передается с фамилией.

Она поставила корзину громче, чем требовалось. Ульяна взяла кружки и велела девочке помочь подписать их снаружи. Пока я осматривала новую больную, Мелания закончила и исчезла из чистой комнаты.

Я заметила ее у красной тряпки. Девочка уже подняла край перегородки и собиралась войти к детям в том же пальто.

— Стой.

Она замерла одной ногой за линией.

— Я только посмотрю на Дуняшу.

— Назад. Пальто снять у двери, руки вымыть, потом домой.

— Почему Пелагее можно?

— Она остается здесь и не вернется сегодня к семье.

— Я тоже могу остаться.

— Не можешь.

— Потому что мне двенадцать?

— Потому что пришла без разрешения, не знаешь порядка и чуть не пронесла уличную грязь к больным.

Лицо у нее побледнело от обиды.

— Вы сами меня пустили на перевязку Павла.

— На безопасную часть, рядом со мной.

— А теперь все опять нельзя. Тетрадь отца взять можно, а помочь нельзя.

— Помощь начинается с выполнения правил.

— Вы просто не хотите, чтобы кто-то был рядом.

— Сейчас я не хочу, чтобы ты заболела и принесла тиф Агате.

— Папу вы тоже отталкивали. Он поэтому говорил с Фролом и бумагами, а не с вами.

Слова ударили чужой памятью, которой у меня не было. Возможно, прежняя Варвара действительно запирала разговоры за работой. Я не могла ни оправдаться, ни обвинить девочку в жестокости.

— Может быть, - сказала я. - Но сегодня ты идешь домой.

— Конечно. Вы всегда находите работу важнее ответа.

Она вымыла руки так яростно, что расплескала воду, надела пальто и ушла, не взяв пустую корзину.

Ульяна посмотрела мне вслед за ней.

— Можно было мягче.

— Можно. Но не возле грязной зоны.

— Я не про запрет.

— Знаю.

Исправлять разговор времени не осталось. В большой палате у Харитоновой жены усилилась боль, а у Дуняши температура поднялась еще выше.

К ночи девочка перестала просить воду. Это было хуже жалоб. Она лежала с закрытыми глазами, отвечала после второго или третьего обращения. Пульс стал слабее, мочи почти не было.

— Дуня, глотни, - просила Пелагея. - Одну ложечку.

Ребенок отворачивал лицо.

Я проверила живот. Он оставался мягким, явных признаков кровотечения не было. Родион предложил охлаждающее обтирание и остался у взрослых, где один больной начал бредить.